Этносы

4 456 подписчиков

Свежие комментарии

  • Елена Здорик1 января, 20:11
    Читайте внимательно. Вот как у автора: "Когда волна переселенцев стала угасать, «столыпинские вагоны» стали широко ис...СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН
  • Александр21 августа, 15:46
    Жора ты кретин)). ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ...
  • Равшан Назаров17 июля, 7:10
    Спасибо сайту за публикацию моей статьи, во только имени автора нигде не обнаружил! А автор как раз ваш покорный слуг...К вопросу о "мусу...

Казачество в начале ХХ века. Казачья жизнь.

 

Проблема объективной и всесторонней характеристики законодательно оформленных прав и обязанностей казаков, их соотношения, значимости для казачества и для государства, влияния на общее политическое и социально-экономическое положение казачества и, естественно, на происходившие в его среде процессы имела довольно значительную как общественно-политическую, так и научную актуальность. Причем в научном плане она не утратила своей значимости вплоть до настоящего времени.

Многие аспекты данной проблемы неоднократно находились в центре внимания как официальных, так и различных общественно-политических кругов и весьма активно обсуждались в российском обществе еще с середины XIX века. И споры по ним, то затухая, то разгораясь с новой силой, продолжались вплоть до Октябрьской революции, точнее до ноябрьского 1917 года декрета СНК об упразднении сословий. Причем наиболее активно они шли в переломные периоды жизни общества, связанные либо со значительными внутренними преобразованиями, либо с нарастанием в нем серьезных социальных, политических и экономических противоречий и негативных тенденций, либо с развитием острых и значительных социально-политических кризисных явлений и процессов. Так, достаточно бурное обсуждение многих вопросов, непосредственно связанных с правовым статусом казачества, его привилегиями и тяготами, происходило и в правительственных, и в общественных кругах в период буржуазных реформ 60—70-х годов XIX века, особенно во время подготовки и осуществления военной реформы в конце XIX – начале XX века, наиболее активно в период революции 1905—1907 годов, а также после Февральской революции и в период Октябрьской.

Позже эта тема в различных характеристиках, интерпретациях и оценках нашла свое отражение в публицистических и научных работах эмигрантских и советских общественных деятелей и исследователей, а затем и в работах ряда зарубежных авторов.

В советской историографии основное внимание уделялось рассмотрению привилегий казачества, прежде всего его прав на преимущественное землевладение. Правда, в историографии 20-х – начала 30-х годов еще высказывались различные мнения относительно данной проблемы, а отдельные авторы, например И. Ульянов, М. Лола, предпринимали попытки взвешенного подхода к ее рассмотрению [66]. Однако уже тогда обозначались и крайние точки зрения. Большинство авторов, в частности Г. Ладоха, И. Гольдентул, Н. Янчевский, считали, что сословные привилегии имели для всех казаков большое значение [67]. А М. Лола полагал, что они, наоборот, не являлись сколько-нибудь значимыми в жизни казачества, были мнимыми [68]. Среди исследователей второй половины XX – начала XXI века, внесших наиболее значительный вклад в изучение казачьей проблематики периода кануна и революций 1917 года, эти вопросы в той или иной степени рассматривали В.А. Золотов, Д.С. Бабичев, Ю.К. Кириенко, Л.И. Футорянский, И.Я. Куценко, С.А. Кислицын, Е.И. Дулимов, Р.Г. Тикиджьян [69]. В то же время в их работах доминировало рассмотрение льгот казачества, в первую очередь экономических [70]. И только спустя несколько десятилетий данная позитивная тенденция нашла отражение в некоторых работах второй половины 90-х годов [71].

Рассматривая проблему прав и обязанностей казачества, их соотношения, следует учитывать такие тесно взаимосвязанные аспекты, как политические, социально-экономические, морально-нравственные, психологические. Каждый аспект нужно анализировать не только с точки зрения его внешнего выражения, но и внутреннего содержания прав и обязанностей казаков и их влияния как на место казачества в политической и социально-экономической структурах общества, так и на всю его жизнь.

К началу XX века казачество обладало целым комплексом исторически сложившихся и впоследствии дополненных правительством и законодательно закрепленных прав или привилегий. Основными были следующие. В политическом плане это общее довольно значимое положение казаков в государственно-правовой и социальной структурах как особого социального слоя, сословия, своеобразных военных государственных служащих. Значительными были права казачества в области местного самоуправления. По достижении 25-летнего возрастного ценза каждый казак получал право участия в работе органов местного казачьего самоуправления (станичных и хуторских сходов (сборов), право голоса при рассмотрении тех или иных внутренних станичных социально-экономических вопросов, имел право избирать и быть избранным в местные властные и судебные органы. Это создавало условия доминирования казачества в общественно-политической жизни казачьих областей по сравнению с их неказачьим населением.

В экономическом плане очень важными были права казаков в области землевладения и землепользования. Войсковое землевладение и основанное на нем преимущественное право казаков на законодательно гарантированное получение земельного надела (пая) создавали значительную экономическую основу достаточно прочного положения их хозяйств, финансового и материального благосостояния.

В каждом казачьем войске существовали и так называемые войсковые капиталы, также игравшие весомую роль в обеспечении экономического положения казачества. Они формировались из различных местных финансовых источников, главным образом за счет средств, получаемых от сдачи в аренду земель войскового запаса, официально установленных местных налогов, части питейного дохода, прибыли войсковых предприятий. Эти капиталы являлись собственностью конкретного войска и играли важную роль в его существовании. На их средства содержались все учреждения гражданского управления, аппарат войскового штаба и наказного атамана, суды, военно-учебные заведения, казармы, казенные и контрольные палаты, казначейство, управление начальника артиллерии, местные воинские команды, запасные батареи, находившиеся на льготе (в запасе) и на пенсии офицеры и чиновники. Определенные суммы из них ежегодно отчислялись на содержание центральных органов управления казачьими войсками, например на существовавшее в свое время Главное управление казачьих войск. Несмотря на это, в самом начале XX века правительство попыталось поставить эти войсковые капиталы под непосредственный контроль и перераспределить его наиболее доходные статьи в свою пользу. Так, в государственный бюджет поступали не только все собираемые на территориях казачьих войск государственные налоги, что являлось вполне закономерным, но и до 90% местных питейных доходов и ряд других местных сборов. Неслучайно в это время военное министерство, в чьем ведении непосредственно находились казачьи войска, стало официально именовать войсковые капиталы общегосударственными [72].

Одной из основных функций и главных статей расходов войсковых капиталов являлась финансовая поддержка местных станичных бюджетов, расходы которых зачастую намного превосходили доходы. Ведь за счет станичных средств строились и содержались местные образовательные и медицинские учреждения, местная казачья администрация, станичные суды, оказывалась помощь в случае неурожая, стихийных бедствий, эпидемий, массовых мобилизаций, а самое главное – оказывалась необходимая помощь казакам, которые были не в состоянии самостоятельно обеспечить себя необходимым для военной службы снаряжением. Правда, учитывая данное обстоятельство, правительство выплачивало казакам при выходе их на службу специальное единовременное денежное пособие на приобретение строевых коней. Размеры этих пособий были различны для каждого войска и зависели от величины стоимости лошадей в конкретной казачьей области. Исходя из этого, донским казакам, например, полагалось по 100 рублей, сибирским – по 60 рублей, оренбургским и забайкальским – по 50 рублей и т.д. Осознавая, что данные выплаты только частично компенсируют траты казаков на приобретение строевых лошадей, цены на которых в несколько раз превосходили эти пособия и постоянно увеличивались, военному министерству после длительных обоснований и упорных споров удалось добиться в 1904 году правительственного решения об их повышении. В соответствии с вышедшим специальным постановлением правительства для казаков всех казачьих войск было установлено одинаковое 100-рублевое пособие. Казаки, направлявшиеся на службу в пешие части, например кубанские пластунские батальоны, получали по 50 рублей на приобретение обмундирования. Казакам также стали выдаваться и единовременные средства на починку снаряжения, так называемые ремонтные деньги. Конному казаку полагалось 27 рублей 45 копеек, а пешему – 19 рублей. Все эти выплаты, бесспорно, являлись существенным подспорьем для казачества. Но в то же самое время необходимо учитывать, что они далеко не в полной мере покрывали расходы казаков при их выходе на военную службу. Так, в предвоенные годы кануна Первой мировой войны общие расходы во всех казачьих войсках на снаряжение казаков на службу составляли порядка 9,2 млн рублей в год, а государственная помощь им на эти цели всего лишь 545,3 тыс. рублей в год [73].

К экономическим правам казачества следует отнести и освобождение их от уплаты прямых государственных, в том числе и поземельных, налогов и подушной подати[6], а также земского сбора. В соответствии с юридическими нормами «Положений» о воинской повинности казачьих войск на время нахождения казаков на военной службе они освобождались от всех личных денежных и натуральных повинностей. Исключение составляли налоги на имущество, которое служилые казаки платили наравне со всеми [74].

Казаки также имели право брать купеческие и промысловые свидетельства, разрешавшие заниматься торговой и мелкой производственной деятельностью. (Исключение составляли казаки, состоявшие в служилом разряде, которые не имели права выходить из войскового сословия и были обязаны отбывать воинскую повинность на общих для всех казаков основаниях.) В начале XX века они могли заниматься беспошлинной торговлей без каких-либо временных ограничений, но только на территориях казачьих областей. (Вне пределов войсковых земель этого права казаки не имели.) За казачьими войсками были закреплены исключительные права пользования находившимися на их территориях недрами, морскими, речными и озерными водами. А добыча полезных ископаемых и рыболовство во многих войсках были важными источниками доходов.

Казаки также имели права на бесплатное получение медицинской помощи и начальное образование в войсковых медицинских и образовательных учреждениях.

Все отмеченные права казачества самым непосредственным образом сказывались и на его довольно высоком социальном статусе в обществе, и на более значительных, по сравнению с общероссийской крестьянской массой, доходах, и на существенно лучшем Основными обязанностями казаков являлись следующие. Главной, достаточно сильно влиявшей на многие стороны их жизни, была поголовная, очень длительная и весьма обременительная обязательная военная служба. Порядки ее сроков, условий прохождения четко регламентировались специальными «Положениями» или «Уставами» о воинской повинности или о военной службе для каждого конкретного казачьего войска. (Исключение составляли только Семиреченское и Уссурийское войска, для которых аналогичные особые нормативные акты разработаны не были.) В самом начале XX века содержавшиеся в них конкретные нормативные положения были сведены в единый общероссийский свод «Законов о воинской повинности казачьих войск», изданный в 1901 году [75]. В соответствии с этими законами казаки всех казачьих войск, кроме Уральского, обязывались нести военную службу в течение 20 лет[7]. Уральские казаки служили 22 года. Весь период службы был разбит на три разряда. В первом, приготовительном, казаки служили 3 года, из них последний, 3-й год они находились в специальных тренировочных военных лагерях. После этого переходили в следующий, строевой, разряд, служба в котором продолжалась в течение 12 лет. Этот разряд подразделялся на три очереди, по четыре года в каждой. Действительную военную службу непосредственно в армии в течение 4 лет несли казаки 1-й очереди (на Кубани – частью и 2-й очереди) строевого разряда. Затем они, как тогда говорили, выходили на льготу и переводились в части 2-й очереди. Проходя службу в ней, казаки находились в постоянной мобилизационной готовности, имели строевых коней, полные комплекты исправного снаряжения и обмундирования, каждый год проходили 5-недельные военные лагерные сборы. Потом они переходили в части 3-й очереди, где также находились в течение 4 лет. При этом третьеочередные казаки получали право не содержать строевого коня и призывались на военные сборы только один раз на третьем году нахождения в этой очереди. По истечении 12 лет службы в строевом разряде казаки переводились в запасной разряд, в котором числились 5 лет. И только после этого, то есть после 20-летней службы, они выходили в отставку и могли призываться в армию лишь во время войны в ополчение. Несколько отличным был порядок прохождения военной службы уральскими казаками. После принятия присяги в 19 лет они на два года зачислялись в разряд внутреннеслужащих. Затем 15 лет служили в полевом разряде, из них 4 года на действительной службе. После этого они в течение 5 лет вновь были приписаны к разряду внутреннеслужащих, и далее выходили в отставку.

В 1901 году на основе предложений специальной правительственной комиссии во главе с генерал-лейтенантом М.А. Газенкампфом, изучавшей общее социально-экономическое положение казачества и причины его ухудшения, были приняты решения об освобождении от службы единственного кормильца в семье, о сокращении сроков лагерных сборов казаков 2-й очереди с 5 до 3 недель [76]. В 1909 году служба казаков в приготовительном разряде была уменьшена с 3 лет до 1 года и за счет этого общая ее продолжительность сокращалась с 20 до 18 лет [77]. Такой порядок воинской службы казачества сохранялся вплоть до 1917 года.

Выходя на службу, каждый казак обязан был за свой счет приобрести строевого коня, стоимость которого была очень значительной, несколько комплектов обмундирования, все необходимое снаряжение. Так, согласно официально утвержденному номенклатурному перечню, называвшемуся арматурным списком, каждый казак должен был иметь «седло с прибором» (т.е. со стременами, подпругами и так далее), уздечку, два мундира с шароварами и набрюшником, две шинели, полушубок овчинный или крытый (ватный, обшитый прочным сукном), теплую поддевку, теплую фуфайку со шлемом, две папахи, две фуражки, две гимнастические рубахи, две пары сапог, два башлыка, портупею, патронташ, холодное оружие (шашку, пику с погонным ремнем, наконечником и поножником; кубанцам и терцам – еще и кинжал), а также необходимое белье и «разную мелочь по арматурному списку», вплоть до бухч (сумочек с нитками и иголками) и ухналей (гвоздиков для подков) [78].

Общие прямые, не говоря уже о косвенных, финансовые затраты казачества на службу были достаточно велики. И хотя в каждом конкретном войске они, в зависимости от местного уровня цен на лошадей и амуницию, составляли различные суммы, но, тем не менее, такие траты для основной массы казачества являлись весьма и весьма существенными, а для части его – попросту нереальными. Так, на Дону они, по данным исследователей, составляли порядка 250–300 рублей [79]. (Характерно, что примерно такие же данные приводили в свое время и современники. Например, бывший в течение 11 лет, с 1906 по 1917 год, атаманом одной из донских станиц вахмистр И. Афонин впоследствии, уже находясь в эмиграции, свидетельствовал, что для исправного выхода на службу казаку требовалось порядка 307 рублей. При этом он приводил конкретные цены на все необходимые по арматурному списку предметы обмундирования и снаряжения, на строевых лошадей, которые он знал досконально, исходя из многолетнего опыта [80].) Примерно такими же были расходы и в большинстве других казачьих войск. В Сибирском войске, например, по данным авторитетных исследователей А.И. Долгих и А.Т. Топчего, они составляли до 300 рублей [81]. В Оренбургском войске уровень затрат казаков в начале XX века был одним из самых низких по сравнению с другими казачьими войсками и составлял, по мнению Л.А. Селивановской, тогда около 204 рублей [82]. Но уже к началу Первой мировой войны в том же войске он возрос вследствие постоянного роста цен на строевых лошадей и необходимое снаряжение (по данным Г.В. Пожидаевой, до 350–400 рублей) [83]. Затраты на приобретение всего необходимого при выходе на службу кубанским казакам, по подсчетам Н.И. Лебедика, накануне Первой мировой войны доходили до 500 рублей [84]. Помимо этого, казаки должны были содержать свое военное имущество и снаряжение в полном порядке, что также требовало определенных затрат. В среднем в год они составляли порядка 25 рублей [85]. Также дополнительных расходов требовали подготовка и прохождение казаками 2-й и 3-й очередей регулярных лагерных сборов. В Донском войске, в частности, они, по данным Д.С. Бабичева, обходились казаку в 112 рублей [86]. По мнению Л.И. Футорянского, на обеспечение воинской повинности у донских и оренбургских казаков ежегодно шла примерно половина средств, получаемых с пая середняцкого хозяйства [87]. Правда, данное утверждение нуждается в более обстоятельной и убедительной аргументации, основанной на конкретных цифровых выкладках доходов и расходов казаков.

Необходимо учитывать также, что все отмеченные финансовые затраты казачества на несение военной службы составляли только прямые денежные расходы. К ним конечно же надо добавить и косвенные материальные потери, связанные с отрывом от производственно-хозяйственной деятельности наиболее трудоспособного мужского казачьего населения. (Численность ежегодно служивших в армии казаков по отношению к общему количеству казачьего населения, по некоторым данным, в 13 раз превосходила неказачье население в целом по стране [88].)

Расходы, непосредственно связанные с материальным обеспечением выхода казаков на службу, довольно серьезно сказывались на состоянии их хозяйств. Данное обстоятельство отмечалось и официальными войсковыми и правительственными органами.

Помимо этого казачество было обременено прямыми финансовыми и также натуральными повинностями. Финансовые – это обязательные денежные платежи казаков, в соответствии с установленными в каждом войске порядками и размерами, в войсковые и станичные или, как их именовали в то время в официальных документах, общественные бюджеты. А казаки тех войск, территории которых находились в плане административно-территориального деления в пределах тех или иных губерний, несли дополнительно еще и губернские денежные повинности, составляющие по 0,9 копейки за десятину земельного пая или по 56 копеек с души [89]. Забайкальские казаки, как уже отмечалось, вследствие явных упущений в законодательстве, единственные до 1906 года ежегодно уплачивали и подушную подать. Государственный земский сбор, от уплаты которого казаки лично были освобождены, выплачивался из общих войсковых сумм каждого войска.

Натуральные повинности включали как общие для всего населения того или иного войска, казачьего и неказачьего, земские повинности, так и те, которые несло исключительно казачество. Земские – это выполнение дорожных, постовых, пожарных и ряда других частных обязанностей. Собственно казачьи натуральные повинности подразделялись на общевойсковые, станичные и хозяйственные. Причем помимо общих для всех казачьих войск обязанностей во многих из них, в основном на востоке страны, существовали и особые, дополнительные обязанности. Так, важнейшей обязанностью дальневосточного казачества являлась охрана государственной границы [90]. К пограничной службе активно привлекались забайкальские, семиреченские, амурские и уссурийские казаки.

Общевойсковые повинности – это участие в постройке, ремонте и текущем содержании дорог, мостов, служебных государственных и войсковых зданий и помещений, почтовых станций, казарм для расквартированных в области регулярных армейских частей, несение гарнизонной службы, перевозка и охрана или сопровождение почты, конвоирование арестованных и содержание их в пересыльных помещениях, устройство гатей и расчистка зимних дорог по льду рек (особенно активно эти работы велись в Забайкальском, Амурском и Уссурийском войсках), производство опалки (т.е. обивки деревом) мостов при переходе с санного на колесный путь и телеграфной линии и прочее. Помимо этого в том или ином войске казаки обязывались выполнять и иные дополнительные работы, необходимые, по мнению войсковой администрации, в интересах всего войска. Например, в Сибирском войске казачество принудительно использовалось для работы на соляных промыслах, часто привлекалось к перевозке провианта, заготовке сена для войсковых нужд, обслуживало войсковые винокуренные и консервные заводы, мукомольные мельницы и т.д. [91]. А в Амурском войске казаки постоянно осуществляли заготовку дров и угля для казенных пароходов [92]. И подобные названным или иные специфические внутренние войсковые обязанности имелись практически в каждом войске. Причем регламентировались они не государственными юридическими нормами и положениями, а местными подзаконными актами и административными решениями.

Станичными повинностями являлись подводная (т.е. несение казаками дежурства в станичном правлении с собственной лошадью и подводой (повозкой) для доставки служебной документации, пакетов, перевозы приезжавших по служебным делам представителей войсковой, а при необходимости и гражданской областной администрации), в казачьих войсках на востоке страны эта повинность зачастую называлась гоньбой; обеспечение постоянного сообщения по рекам (летом на лодках, зимой – по льду на санях), что особенно важным было в Амурском и Уссурийском войсках вследствие отсутствия там дорог; выполнение постойной повинности (т.е. предоставление жилых помещений проезжавшим транзитом или командированным в определенную станицу должностным лицам и проходящим войскам); несение караульной службы при станичных правлениях и на других важных общественных объектах (например, в запасных хлебных магазинах (складах); содержание в постоянной готовности летучей почты (экстренной связи посредством специальных верховых посыльных); выполнение казаками обязанностей вестовых при мировых судьях. Казаки также осуществляли строительство и ремонт общественных зданий и хозяйственных объектов в своей станице, плотин, станичных мельниц, паромов, перевозов, общественных зимовников, сенокошение станичных лугов и пойм, благоустройство станичных территорий и т.п. Кроме этого они привлекались и к другим специальным работам, носившим нерегулярный или разовый характер, таким как техническая и охранная помощь при межевании земель, сборе налогов, переписи населения и т.п.

В станицах всех войск, кроме Оренбургского, также был установлен обязательный ежегодный сбор хлеба или денег на его покупку в общественные станичные хлебные магазины (склады). Это был продовольственный страховой фонд на случай чрезвычайных обстоятельств (неурожая, гибели посевов и т.п.). Из этих же хлебных магазинов выдавались семенные и продовольственные ссуды нуждающимся казачьим хозяйствам, оказывалась безвозмездная помощь казакам и их семьям в экстраординарных случаях (потеря или тяжелая болезнь кормильца семьи, пожар и т.п.). В отличие от всех остальных войск в Оренбургском станичные хлебные магазины пополнялись за счет сохранявшейся, так называемой общественной запашки (т.е. посева, уборки и обмолота зерна, выращенного на общественных станичных землях).

Выполняя все отмеченные натуральные повинности, казаки не только тратили много сил и времени, но и несли экономические убытки. Несмотря на то что оценить их в денежном эквиваленте весьма сложно, некоторые исследователи, проведя подсчеты, получили следующие цифры. Так, Н.А. Хвостов считает, что все натуральные повинности казаков восточных войск страны в денежном содержании составляли до 60 рублей в год на каждого взрослого казака [93]. Л.А. Селивановская указывает на тот факт, что произведенный в 1906 году в некоторых станицах Оренбургского войска опыт переложения натуральных повинностей казаков на деньги показал, что они обходятся каждому из них в среднем от 50 до 70 рублей в год [94]. А по мнению дореволюционного историка А.П. Васильева, изучавшего положение забайкальского казачества, тяжесть его натуральных повинностей, переведенная на деньги, равнялась 18 руб. 88 коп. в год с каждой души мужского пола [95]. И хотя эта сумма была в несколько раз меньше приведенных выше данных по другим войскам, для основной массы забайкальских казаков и она являлась едва ли не предельной. Это подтверждали и официальные лица войсковой администрации [96].

Если же в целом оценивать экономический аспект соотношения прав и обязанностей казачества, то в начале XX века весьма значительные денежные расходы, которые несли казаки, еще покрывались за счет доходов, большая часть которых шла за счет имевшихся у них экономических льгот [97].

Помимо всех тягот и экономических последствий добросовестного исполнения казаками всех своих обязанностей, за чем строго и неустанно следили должностные лица станичных и войсковых администраций, казаки испытывали и немалые неудобства из-за законодательно оформленных ограничений свободы передвижения. В 1897 году были приняты специальные правила о порядке увольнения в мирное время казаков служилого состава в отлучку из мест проживания. В соответствии с ними казак мог покидать свою станицу в случае необходимости на срок до 3 месяцев только с разрешения станичного атамана и с обязательным его уведомлением о цели, месте и сроке поездки. Отлучка до 1 года допускалась только с разрешения атаманов отделов на основании соответствующего разрешения (приговора) станичного общества. Но даже и в этих случаях казак не освобождался от обязательных зимних занятий или лагерных сборов по военной подготовке. Увольнение от них он мог получить только в крайне редком случае по очень весомой причине, исключительно от наказного атамана войска [98]. Покидать место жительства на срок более одного года казакам строевого разряда было запрещено. Исключения из данного положения не допускались. Уехать из станицы на срок от 3 месяцев до года казак мог только после того, как получал специальный отпускной лист с указанием срока обязательного возвращения домой [99]. Такое положение дел давало веские основания современникам критически относиться к существовавшим обязанностям казаков и к условиям их жизни. Авторитетный дореволюционный, а затем эмигрантский донской историк С.Г. Сватиков по данному поводу высказал весьма категоричное суждение: «... вплоть до революции 1917 года казачество продолжало быть полукрепостным служилым сословием». По его мнению, «это видно из тех условий, которыми было обставлено передвижение казака с места на место даже во время состояния его на льготе» [100].

В морально-нравственном и психологическом планах отношение казаков к своим обязанностям было следующим. С одной стороны, чувство вполне законной гордости, определенного морального превосходства, основанные на общем социальном статусе казачества в обществе и на его отношении к возложенным обязанностям. Ведь главная из них – военная служба – рассматривалась ими не столько как обязательная тяжелая, длительная и обременительная повинность, а прежде всего как форма, причем весьма важная, ответственная и даже почетная, государственной службы. И думается, вся сложность и обременительность данной обязанности во многом нивелировалась ее общим государственным, а следовательно, почетным статусом. Принцип служения Отечеству считался в казачьей среде поистине основополагающим, незыблемым, одним из основных в целом в менталитете казачества. Восприятие его казаками, их отношение к нему во многом определяли и их жизненную парадигму. Отсюда и крайне серьезное отношение казаков к исполнению своего гражданского и воинского долга, высокое чувство ответственности при выполнении возложенных на них государством обязанностей. Казачество, исходя из доминировавших в его среде общих морально-нравственных принципов, в основной массе сознательно относилось к законодательно закрепленным обязанностям. А все это самым непосредственным образом влияло на формирование и постоянное укрепление устойчивой общественной и индивидуальной психологии казачества. Удивляющие современников стойкость и выносливость казаков, позволяющие им спокойно переносить все физические и морально-психологические тяготы военной службы и другие возложенные на них обязанности, основывались на весьма значительной и прочной базе, иными словами, на своего рода военно-корпоративном духе и особых чертах ментальности.

Вместе с тем имел место и известный консерватизм мышления, значительно влиявший на очевидное господство в сознании казаков практически полностью устоявшихся традиционных взглядов на существовавшие общественные и политические порядки, на основы политического строя и государственного устройства, представлявшиеся казакам незыблемыми. Это стало серьезным препятствием объективной оценке действительности с их стороны.

Несмотря на значительные материальные расходы казаков, на несение обязанностей, ухудшение общего экономического состояния их хозяйств, физический и морально-психологический гнет сословных тягот, подавляющее большинство, причем вне зависимости от их социального положения, довольно категорически выступало за сохранение существовавшей сословной организации казачества и самого его статуса как такового [101].

Таким образом, складывавшаяся на протяжении довольно длительного времени система прав и обязанностей казачества являлась одним из основных признаков его особой социальной организации в виде своеобразного военно-служилого сословия. Но в начале XX века внутри этой системы все более и более отчетливо обозначалось объективное, постоянно усиливавшееся кризисное состояние, обусловленное растущим несоответствием привилегий и тягот казаков, особенно в социально-экономическом и морально-психологическом планах. Причем данное проявление носило характер системного кризиса. Относительная устойчивость системы прав и обязанностей казаков определялась многими факторами, ключевыми из которых были ее официальные, законодательно оформленные принципы существования, постоянный государственный контроль за их сохранением и бесперебойным функционированием, а также существовавшие морально-нравственные основы казачьего мировоззрения по отношению к ней. Однако каждый из отмеченных аспектов помимо своей устойчивости и сильных проявлений имел и определенные противоречия как внешнего, так и внутреннего характера. Так, существовавшая законодательная база в данной области отставала от происходивших как в общем в стране, так и в казачьей среде, в частности, объективных социально-экономических процессов, неадекватно отражала частью уже сложившиеся, частью складывавшиеся новые жизненные реалии. Большому внешнему давлению и определенным внутренним противоречиям подвергались и лежавшие в основе отношения казачества к своим правам и обязанностям многие важные мировоззренческие принципы. Правда, некоторые из отмеченных аспектов существовали в скрытых формах, как, например, те, что были связаны с мировоззренческими установками казаков.

Растущая необходимость существенных корректировок и даже определенных реформационных преобразований в системе прав и обязанностей казаков диктовалась требованиями жизни, ее изменившимися условиями. Это вполне отчетливо осознавалось и представителями войсковых и даже правительственных органов власти и отчасти самим казачеством, особенно казачьей интеллигенцией.

Основу материального благосостояния казачества составляли доходы, получаемые главным образом от реализации его законодательно оформленных прав, и прежде всего от преимущественного земельного обеспечения. Одним из первых документов, регламентировавших положение дел в данной области, стало особое приложение к «Положению о Войске Донском» 1835 года, которое называлось «О поземельных довольствиях». В соответствии с ним служащим и отставным генералам полагалось по 1500 десятин земли, штаб-офицерам – по 400 десятин, обер-офицерам – по 200 десятин, рядовым казакам – по 30 десятин. Нормы этого документа были положены в основу аналогичных законодательных актов, относящихся ко всем другим казачьим войскам страны. 21 апреля 1869 года императором было утверждено «Мнение» Государственного Совета «О поземельном устройстве в казачьих войсках». По нему все земли того или иного войска подразделялись на три основные категории: 1) на отвод станицам; 2) на наделы генералов, штаб-офицеров и классных чиновников войска; 3) на различные войсковые надобности (так называемый войсковой запас) [102]. Новый статус получало станичное землевладение. Если раньше станичные земли юридически являлись собственностью каждой конкретной станицы, то теперь они находились в общинном владении. Это, естественно, гарантировало неприкосновенность данных земель и ограждало их от каких-либо посягательств со стороны как частных, так и юридических лиц, включая государственные и войсковые структуры. Правда, в случае возникновения необходимости изъятия части этих земель войсковыми органами между ними и станичными обществами возникали конфликтные ситуации из-за юридической неурегулированности данных процедур. И только с выходом в 1898 году специального положения Военного совета «О порядке принудительного отчуждения станичных земель для общественных войсковых нужд» была создана необходимая юридическая база и установились порядки разрешения возникавших спорных ситуаций [103].

Из отведенного каждой станице общего количества земли (так называемого станичного юрта) уже непосредственно на месте выделялись в первую очередь необходимые площади под так называемые общественные нужды (участки под станичные сенокосы, толоки, выгоны, дороги и т.п.). Затем для обеспечения увеличивавшегося вследствие естественного прироста казачьего населения предусматривалось формирование специального станичного (юртового) земельного запаса. И только после этого оставшаяся станичная земля делилась (нарезалась) на индивидуальные казачьи наделы (паи). Право на получение пая имели все казаки, достигшие 17-летнего возраста, а также казачьи вдовы (с детьми – полный пай, без детей – половину пая). Станичные юрты, а в Забайкальском, Амурском и Уссурийском войсках станичные округа, формировались из расчета обеспечения каждого казачьего пая 30 десятинами земли. Станичные земли не могли переходить в чью-либо частную собственность. Генералы и офицеры получали полагавшиеся им земельные участки в пожизненное владение. (Позже, в 70-х годах XIX века, в соответствии с нормами целого ряда законов они перешли в полную потомственную собственность владельцев.) Казаки имели право сдавать свои паи в аренду любым лицам на любой срок. (В 1888 году правительство приняло решение о запрете сдачи казаками своих паев в аренду на условиях закона 1869 года. А в соответствии с утвержденным императором 1 июня 1891 г. «Мнением Государственного Совета», ставшим своеобразной преамбулой «Положения об общественном управлении станиц казачьих войск» того же года, казаки могли сдавать свои паи в аренду лицам войскового и невойскового сословия на срок не свыше одного года [104].) Законодательные нормы данного «Мнения» Государственного Совета «О поземельном устройстве в казачьих войсках» стали основным правовым инструментом, регулировавшим, с некоторыми изменениями и дополнениями, порядки землевладения и землепользования в казачьих войсках вплоть до 1917 года.

Собственником земель, составлявших его территорию, являлось казачье войско. Данная норма неоднократно закреплялась и подтверждалась государством юридически в отношении каждого конкретного войска на протяжении того или иного исторического периода. В очередной раз это было сделано в самом начале XX века. В 1901 году специальным указом императора Николая II за всеми казачьими войсками навечно закреплялись все земли, которыми они владели. А по закону 1906 года земли Терского, Оренбургского, Астраханского, Уральского, Сибирского и Семиреченского войск считались их полной собственностью. (Донскому и Кубанскому, точнее, еще одному из его предшественников – Черноморскому, войскам земли в собственность были пожалованы, как известно, еще в ХVIII веке.) Исключение составило Забайкальское войско, которое прав полной собственности на занимаемые земли официально не получило. Причиной являлось то, что в данных войсках не было полностью завершено ни внешнее размежевание земель (т.е. не были точно определены границы войсковых территорий), ни внутреннее землеустройство (т.е. не были окончательно выделены площади станичных надельных земель и земель войскового запаса, а также не были выделены окружные владения каждой станицы). Эти казачьи войска по существовавшему законодательству владели своими землями на правах бессрочного пользования (по официальной терминологии того времени земли находились у них «в вечном владении»). Но по мере завершения землеустроительных работ им, так же как и другим войскам, должны были быть предоставлены права полной собственности на все занимаемые территории. Так, соответствующий законопроект, проект «Высочайшей грамоты», о передаче Забайкальскому войску его земель в полную собственность был представлен Казачьим отделом Главного штаба в правительство только в августе 1914 года, но в связи с начавшейся войной его рассмотрение было отложено.

 

Картина дня

наверх