Георгий Драконоборец предлагает Вам запомнить сайт «Этносы»
Вы хотите запомнить сайт «Этносы»?
Да Нет
×
Прогноз погоды
Читать

О сайте

Люди

4007 пользователям нравится сайт s30556663155.mirtesen.ru

Энциклопедия

история костюма,моды

Костюм эпохи Ренессанса

 
Эпоху Возрождения характеризуют интерес к человеку, любовь к природе, красоте, жажда знаний, открытий (кругосветные путешествия Магеллана и Колумба, открытие Америки), расцвет естественных наук, искусства, литературы, формирование и развитие реализма— нового художественного метода в искусстве.
 
Реализм эпохи Возрождения имел много общих черт с античным реализмом. Это ясные спокойные формы, гармоничные пропорции, четкие членения целого на части, органичные соотношения декоративной и конструктивной системы, безупречное чувство меры. Однако искусство Ренессанса сформировалось на новом, более сложном этапе развития человеческого общества и было новым искусством своего времени, отражавшим прежде всего веру в человеческий разум.
 
Гуманизм— новое представление о всесторонне развитом человеке. Эстетический идеал красоты
 
Основным стержнем культуры и искусства эпохи Возрождения является гуманизм— новое представление о человеке как о свободном, всесторонне развитом существе, способном к безграничному прогрессу. Тогда не было почти ни одного крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества.
 
Выступая против аскетизма средневековой морали, итальянская эстетика эпохи Возрождения не противопоставляет тело духу, а выдвигает идею их единства.
 
Сложная натура, в которой глубина и значительность духовной красоты гармонически сочетаются с физической,— таков идеал эпохи.
 
Красота считается таким же благом, как здоровье и сила. Ее основные признаки и значение подробно разбираются в трактатах итальянских гуманистов— философов и художников Лоренцо Валлы, Луки Пачоли, Аньоло Фиренцуолы и др. Теорию прекрасных пропорций человеческого тела, его пластику, колорит, форму изучают и воспевают в своем искусстве Леонардо да Винчи, Тициан, Дюрер и многие другие великие художники эпохи.
 
Очень показательно описание идеальной женской красоты, данное в трактате Аньоло Фиренцуолы «О красоте женщин»: «... волосы женщин должны быть нежными, густыми, длинными и волнистыми, цветом они должны уподобляться золоту или же меду, или же горящим лучам солнечным. Телосложение должно быть большое, прочное, но при этом благородных форм. Чрезмерно рослое тело не может нравиться, так же как небольшое и худое. Белый цвет кожи не прекрасен, ибо это значит, что она слишком бледна; кожа должна быть слегка красноватой от кровообращения... Плечи должны быть широкими... На груди не должна проступать ни одна кость. Совершенная грудь повышается плавно, незаметно для глаза. Самые красивые ноги— это длинные, стройные, внизу тонкие с сильными снежно-белыми икрами, которые оканчиваются маленькой, узкой, но не сухощавой ступней. Предплечья должны быть белыми, мускулистыми...»
 
«Портрет Лавинии», «Портрет дамы в белом» Тициана— именно такой тип красоты особенно ярко отражен в искусстве Венеции XVI в.
 
Ткани, цвет, орнамент
 
В производстве тканей, так же как в остальных отраслях ремесленного производства и прикладного искусства Европы, наблюдается мощный подъем. Центром развития ремесел была Италия. В развитых городах Италии— Генуе, Милане, Флоренции, Венеции— широко развивается шелковое ткачество, изготовление набивных тканей.
 
По фактуре, плотности и внешнему виду итальянские шелковые ткани были чрезвычайно разнообразны. Особенно эффектны были итальянские алтабасы и аксамиты. На алтабасе золотом по золотому фону или серебром по серебряному ткали узор. Его контуры подчеркивали цветным атласным или бархатным кантом. На золотом или серебряном фоне аксамита сложный петельчатый узор с разновысоким уровнем петель играл светотеневыми бликами.
 
В орнаменте преобладали стилизованные формы ананаса, тюльпана, виноградной лозы, аканта на фоне растительных завитков и узоров. Особым успехом пользовались гранатовый узор и «павлиньи перья». Кроме цветочных узоров, на тканях изображались фигуры животных, птиц. Цветовая гамма тканей итальянского Возрождения отличалась яркостью колорита, цветистостью, насыщенностью, цветовыми контрастами. Излюбленными цветами были холодный красный, сине-голубой, смарагдово-зеленый, золотистый. Для траурных костюмов использовали не черный, а коричневый фиолетовый, темно-малиновый цвета.
 
Ткани изготовлялись и в других европейских странах: Нидерландах, Германии, Испании, Франции. Крупными центрами ткачества были нидерландские города Брюгге, Утрехт, которые славились набивными льняными тканями и тиснеными бархатами. Кроме тканого узора и набивки в украшении бархатных и шелковых тканей широко применялась вышивка рисунков в виде золотых листиков, колец, кружков с рельефным изображением львов, драконов, птиц, вышивка жемчугом и драгоценными камнями. Масса костюма, расшитого таким образом, могла достигать 25-40 кг.
 
С XV-XVI вв. в Италии, Франции, а затем и в других европейских странах для верхней одежды перестают применять льняные ткани, заменяя их парчой, бархатом, плотным шелком. Лен становится незаменимым материалом в изготовлении нижних одежд, однако его матовая или блестящая фактура, белизна продолжают играть большую декоративную роль в костюме (вначале нижние льняные одежды просматривались в вырезе пройм, горловины, застежке-шнуровке, а затем в декоративных разрезах верхней одежды). С XV в. в Европе появляется кружево, которым обшивали края сорочки, низ рукавов. Ранние венецианские кружева были шитые, типа гипюра, без тюлевого фона, из хлопка белого и кремового цвета. Затем появляются вязаные кружева, черные, золотые, серебряные в виде края, состоящего из маленьких петелек, комбинации которых давали сложные геометрические узоры. Рисунки для изготовления шитых и плетеных кружев начинают издаваться в специальных сборниках в Италии и других странах Европы.
 
Итальянский костюм
 
Испытывая до сих пор значительное культурное влияние Франции, Византии, стран Востока, Италия с XV в. сама становится законодателем моды среди европейских стран.
 
Вертикальность, заостренные формы, условность и стилизация готики вытесняются горизонтальными членениями, простыми и естественными соотношениями и формами, сочностью, богатством и разнообразием цветовой палитры. Эстетика Ренессанса требовала от костюма настолько полного соответствия естественным формам тела, подчеркивания красоты пропорций, чтобы он мог быть «вторым телом» человека. При этом обязательно подразумевалась частичная его обнаженность. В создании итальянской моды принимали участие крупнейшие художники, которые расписывали ткани, создавали ювелирные украшения, узоры для кружев (Бенвенуто Челлини, Чезаре Вечеллио и др.).
 
Широкий приземистый силуэт костюма, стремление к большим объемам, устойчивые пропорции обнаруживают связь с горизонтальными линиями архитектуры и прикладного искусства эпохи, помогают воссоздать эстетический идеал красоты человека.
 
Мужской костюм
 
Главной законодательницей моды в XV в. была Флоренция, в XVI в.— Венеция. В костюме флорентийца XV в. сохраняется прилегающий силуэт французской готики. Однако одежда не имела утрированных форм, отличалась удобством, обувь имела округлую носочную часть. Основными видами мужской одежды были: сорочка, колет, чулки-штаны, симара, табар, плащ.
 
Сорочка чаще всего была из тонкого белого полотна длиной до середины бедер. Ее носили заправленной в штаны. Мягко спущенная линия плеча, большой объем лифа и длинных рукавов позволяли пропускать ткань сорочки сквозь разрезы рукавов верхней одежды в виде пышных буфов. Сорочку выпускали также между штанами и короткой верхней одеждой. Горловина имела широкую овальную или квадратную форму и отделывалась по краю тесьмой, кружевом, зубцами ткани.
 
Колет— верхняя плечевая одежда, короткая, до талии или бедер, распашная с застежкой на пуговицы или шнуровкой. Колет прилегал по линии груди, талии, бедер, имел отрезную баску и разнообразно оформленную горловину: с высоким стоячим воротником, глубоким треугольным вырезом, овальным со вставкой. Рукава его не вшивались в пройму, а привязывались на отдельных участках (низ проймы, плечо, по бокам). Это обеспечивало необходимую свободу движения. Рукав прорезали на плече и локте. Во все щели и прорезы выпускали ткань нижней сорочки, а затем декоративную ткань отделки, образуя пышные буфы
 
Чулки-штаны из эластичной ткани плотно облегали ноги. В XV в. обе половинки их соединили гульфиком, который вверху и сбоку пристегивали на пуговицы или шнуровали. Чулки-штаны привязывали к колету шнурками через специальные отверстия. Между колетом и штанами просматривалась нижняя сорочка. Долгое время сохранялась мода мипарти: одна штанина была гладкой, другая— полосатой.
 
В конце XV в. сверху чулок-штанов стали надевать набедренные короткие штаны, длиной до середины бедер и выше.
 
В моде Флоренции XV в. эти штаны сохраняли плотное облегание по бедрам. В середине XVI в. их стали расширять по низу.
 
Симара— распашная верхняя одежда разной длины с длинными широкими рукавами.
 
Табар— верхняя одежда в виде короткого нарамника со свободной спинкой и подпоясанной по талии полой. Широкое распространение имели плащи различной длины и формы. В Венеции XVI в. плащи нередко украшались воротниками-пелеринами.
 
Длина одежды определялась возрастом и общественным положением флорентийца. Верхняя одежда пожилого горожанина, даже если он не занимал никакой выборной должности, была обязательно длинной, широкой и придавала его внешности отпечаток степенности и важности.
 
После завоевания Флоренции Испанией итальянская мода испытывает влияние испанцев. Только Венеция, сохранившая свою независимость, продолжает диктовать свой вкус и формы в одежде.
 
В мужском костюме Венеции значительно реже прибегают к пестрым и ярким тканям. Темные бархатные одежды расширяются в объеме путем конструктивно-декоративного решения: спущенного плеча, низкой глубокой проймы, широкого, книзу суженного рукава, широкой сборчатой или буфированной баски, отрезной по талии. Искусная вышивка или отделка дорогим мехом особенно отчетливо выделяется на темном фоне бархата.
 
Во второй половине XVI в. на одежде появляются продолговатые декоративные разрезы, расположенные по всей поверхности ткани. Разрезы отделывают цветной тканью или обшивают через край цветной нитью. Вначале сквозь них просвечивала белая рубашка, затем их начинают закреплять подкладкой другого цвета, что создает совершенно новую, живописную фактуру костюма в новой цветовой гамме. колористическое решение костюма, пышность его форм, игра светотени в складках, ювелирные украшения— цепи, перстни— все это придает большую художественную выразительность фигуре итальянца конца XV— начала XVI в. Культ роскоши, богатство и великолепие становятся характерной чертой Венеции этого периода.
 
Мужской костюм дополняла удобная мягкая кожаная обувь с широкими носами («медвежья лапа») . Головные уборы были очень разнообразной формы: низкие шляпы, береты, фески.
 
К этому же времени относится появление первой вязальной машины и ее продукции— трикотажных шелковых чулок.
 
Женский костюм
 
Флорентийская женская одежда XV в. имела мягкие, подчеркивающие фигуру линии, естественные пропорции или некоторое повышение линии талии спереди, воронкообразную юбку, мягко и плавно расширяющуюся от талии к бедрам и низу. По крою котт— обычно отрезное в талии с прилегающим лифом и широкой, заложенной крупными складками юбкой. Лиф имел декольте— спереди квадратное, сзади удлиненное. Рукава, так же как и в мужской одежде, присоединялись к платью различными способами. Своей формой, буфами, изящными украшениями они подчеркивали красоту всего костюма.
 
Верхнее платье— симара— состояло из трех частей: удлиненной свободной спинки, заложенной от горловины спинки складками, и более коротких полочек. По бокам симара не сшивалась и только спереди придерживалась поясом на талии. Такой покрой позволял драпировать симару в различных вариантах.
 
Силуэт флорентийского платья XV в. вписывается в овал или треугольник, где ширина юбки относится к росту как 1:2, длина лифа к длине юбки как 1:3,5, голова укладывается в росте 8 раз. Линии силуэта мягкие и округлые.
 
В костюме венецианок XVI в. намечается стремление к большей роскоши, пышности форм, что находится в непосредственной связи с эстетическим идеалом красоты того времени. Величавую пышность и округлость форм подчеркивают широким вырезом облегающего лифа, широкими сборчатыми рукавами, объемной юбкой.
 
Силуэт фигуры приближается к прямоугольнику, в котором отношение ширины плеч к ширине юбки близко к единице. Линия талии подчеркивается на естественном уровне.
 
В верхнем платье появляются короткие и широкие рукава, из-под которых виднеются буфированные длинные рукава нижней одежды. Форма его также становится прилегающей с отрезной линией талии и тяжелой складчатой юбкой из бархата или парчи. Большое распространение получает иссеченная ткань, сквозь которую просвечивают белоснежные тонкие сборчатые рубашки.
 
Сочетание красных, зеленых, синих тяжелых шелков с золотом парчи и белизной рубашки создает прекрасное живописное решение итальянского костюма этого времени.
 
Пышный живописный туалет венецианки завершался вычурной обувью на очень высокой (до 55 см) деревянной подставке. Деревянные подошвы и верх туфель обтягивались сафьяном, шелком или расшитым бархатом.
 
Головные уборы итальянок— чепцы, мягкие шляпы, тюрбаны.
 
Прически— гладкие, низкие, украшенные жемчугом, вуалями, лентами, цветами.
 
В качестве отделки применяли кружево, которым украшали воротник, перчатки, пояс, чулки. Появляется новый вид дополнения к одежде— шелковая муфта на меху, украшенная лентами, кистями, различными безделушками.
 
 
 
Костюм эпохи Возрождения
 
Категория: Культура
Тип: Реферат 
Размер: 28,1кб. 
скачать
 
 
Ты сможешь удовлетворить даже 7 ЖЕЩИН за вечер! И они захотят ещё! Потому что...
Эпоху Возрождения характеризуют интерес к человеку, любовь к природе, красоте, жажда знаний, открытий (кругосветные путешествия Магеллана и Колумба, открытие Америки), расцвет естественных наук, искусства, литературы, формирование и развитие реализма— нового художественного метода в искусстве.
 
Реализм эпохи Возрождения имел много общих черт с античным реализмом. Это ясные спокойные формы, гармоничные пропорции, четкие членения целого на части, органичные соотношения декоративной и конструктивной системы, безупречное чувство меры. Однако искусство Ренессанса сформировалось на новом, более сложном этапе развития человеческого общества и было новым искусством своего времени, отражавшим прежде всего веру в человеческий разум.
 
Гуманизм— новое представление о всесторонне развитом человеке. Эстетический идеал красоты
 
Основным стержнем культуры и искусства эпохи Возрождения является гуманизм— новое представление о человеке как о свободном, всесторонне развитом существе, способном к безграничному прогрессу. Тогда не было почти ни одного крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества.
 
Выступая против аскетизма средневековой морали, итальянская эстетика эпохи Возрождения не противопоставляет тело духу, а выдвигает идею их единства.
 
Сложная натура, в которой глубина и значительность духовной красоты гармонически сочетаются с физической,— таков идеал эпохи.
 
Красота считается таким же благом, как здоровье и сила. Ее основные признаки и значение подробно разбираются в трактатах итальянских гуманистов— философов и художников Лоренцо Валлы, Луки Пачоли, Аньоло Фиренцуолы и др. Теорию прекрасных пропорций человеческого тела, его пластику, колорит, форму изучают и воспевают в своем искусстве Леонардо да Винчи, Тициан, Дюрер и многие другие великие художники эпохи.
 
Очень показательно описание идеальной женской красоты, данное в трактате Аньоло Фиренцуолы «О красоте женщин»: «... волосы женщин должны быть нежными, густыми, длинными и волнистыми, цветом они должны уподобляться золоту или же меду, или же горящим лучам солнечным. Телосложение должно быть большое, прочное, но при этом благородных форм. Чрезмерно рослое тело не может нравиться, так же как небольшое и худое. Белый цвет кожи не прекрасен, ибо это значит, что она слишком бледна; кожа должна быть слегка красноватой от кровообращения... Плечи должны быть широкими... На груди не должна проступать ни одна кость. Совершенная грудь повышается плавно, незаметно для глаза. Самые красивые ноги— это длинные, стройные, внизу тонкие с сильными снежно-белыми икрами, которые оканчиваются маленькой, узкой, но не сухощавой ступней. Предплечья должны быть белыми, мускулистыми...»
 
«Портрет Лавинии», «Портрет дамы в белом» Тициана— именно такой тип красоты особенно ярко отражен в искусстве Венеции XVI в.
 
Ткани, цвет, орнамент
 
В производстве тканей, так же как в остальных отраслях ремесленного производства и прикладного искусства Европы, наблюдается мощный подъем. Центром развития ремесел была Италия. В развитых городах Италии— Генуе, Милане, Флоренции, Венеции— широко развивается шелковое ткачество, изготовление набивных тканей.
 
По фактуре, плотности и внешнему виду итальянские шелковые ткани были чрезвычайно разнообразны. Особенно эффектны были итальянские алтабасы и аксамиты. На алтабасе золотом по золотому фону или серебром по серебряному ткали узор. Его контуры подчеркивали цветным атласным или бархатным кантом. На золотом или серебряном фоне аксамита сложный петельчатый узор с разновысоким уровнем петель играл светотеневыми бликами.
 
В орнаменте преобладали стилизованные формы ананаса, тюльпана, виноградной лозы, аканта на фоне растительных завитков и узоров. Особым успехом пользовались гранатовый узор и «павлиньи перья». Кроме цветочных узоров, на тканях изображались фигуры животных, птиц. Цветовая гамма тканей итальянского Возрождения отличалась яркостью колорита, цветистостью, насыщенностью, цветовыми контрастами. Излюбленными цветами были холодный красный, сине-голубой, смарагдово-зеленый, золотистый. Для траурных костюмов использовали не черный, а коричневый фиолетовый, темно-малиновый цвета.
 
Ткани изготовлялись и в других европейских странах: Нидерландах, Германии, Испании, Франции. Крупными центрами ткачества были нидерландские города Брюгге, Утрехт, которые славились набивными льняными тканями и тиснеными бархатами. Кроме тканого узора и набивки в украшении бархатных и шелковых тканей широко применялась вышивка рисунков в виде золотых листиков, колец, кружков с рельефным изображением львов, драконов, птиц, вышивка жемчугом и драгоценными камнями. Масса костюма, расшитого таким образом, могла достигать 25-40 кг.
 
С XV-XVI вв. в Италии, Франции, а затем и в других европейских странах для верхней одежды перестают применять льняные ткани, заменяя их парчой, бархатом, плотным шелком. Лен становится незаменимым материалом в изготовлении нижних одежд, однако его матовая или блестящая фактура, белизна продолжают играть большую декоративную роль в костюме (вначале нижние льняные одежды просматривались в вырезе пройм, горловины, застежке-шнуровке, а затем в декоративных разрезах верхней одежды). С XV в. в Европе появляется кружево, которым обшивали края сорочки, низ рукавов. Ранние венецианские кружева были шитые, типа гипюра, без тюлевого фона, из хлопка белого и кремового цвета. Затем появляются вязаные кружева, черные, золотые, серебряные в виде края, состоящего из маленьких петелек, комбинации которых давали сложные геометрические узоры. Рисунки для изготовления шитых и плетеных кружев начинают издаваться в специальных сборниках в Италии и других странах Европы.
 
Итальянский костюм
 
Испытывая до сих пор значительное культурное влияние Франции, Византии, стран Востока, Италия с XV в. сама становится законодателем моды среди европейских стран.
 
Вертикальность, заостренные формы, условность и стилизация готики вытесняются горизонтальными членениями, простыми и естественными соотношениями и формами, сочностью, богатством и разнообразием цветовой палитры. Эстетика Ренессанса требовала от костюма настолько полного соответствия естественным формам тела, подчеркивания красоты пропорций, чтобы он мог быть «вторым телом» человека. При этом обязательно подразумевалась частичная его обнаженность. В создании итальянской моды принимали участие крупнейшие художники, которые расписывали ткани, создавали ювелирные украшения, узоры для кружев (Бенвенуто Челлини, Чезаре Вечеллио и др.).
 
Широкий приземистый силуэт костюма, стремление к большим объемам, устойчивые пропорции обнаруживают связь с горизонтальными линиями архитектуры и прикладного искусства эпохи, помогают воссоздать эстетический идеал красоты человека.
 
Мужской костюм
 
Главной законодательницей моды в XV в. была Флоренция, в XVI в.— Венеция. В костюме флорентийца XV в. сохраняется прилегающий силуэт французской готики. Однако одежда не имела утрированных форм, отличалась удобством, обувь имела округлую носочную часть. Основными видами мужской одежды были: сорочка, колет, чулки-штаны, симара, табар, плащ.
 
Сорочка чаще всего была из тонкого белого полотна длиной до середины бедер. Ее носили заправленной в штаны. Мягко спущенная линия плеча, большой объем лифа и длинных рукавов позволяли пропускать ткань сорочки сквозь разрезы рукавов верхней одежды в виде пышных буфов. Сорочку выпускали также между штанами и короткой верхней одеждой. Горловина имела широкую овальную или квадратную форму и отделывалась по краю тесьмой, кружевом, зубцами ткани.
 
Колет— верхняя плечевая одежда, короткая, до талии или бедер, распашная с застежкой на пуговицы или шнуровкой. Колет прилегал по линии груди, талии, бедер, имел отрезную баску и разнообразно оформленную горловину: с высоким стоячим воротником, глубоким треугольным вырезом, овальным со вставкой. Рукава его не вшивались в пройму, а привязывались на отдельных участках (низ проймы, плечо, по бокам). Это обеспечивало необходимую свободу движения. Рукав прорезали на плече и локте. Во все щели и прорезы выпускали ткань нижней сорочки, а затем декоративную ткань отделки, образуя пышные буфы
 
Чулки-штаны из эластичной ткани плотно облегали ноги. В XV в. обе половинки их соединили гульфиком, который вверху и сбоку пристегивали на пуговицы или шнуровали. Чулки-штаны привязывали к колету шнурками через специальные отверстия. Между колетом и штанами просматривалась нижняя сорочка. Долгое время сохранялась мода мипарти: одна штанина была гладкой, другая— полосатой.
 
В конце XV в. сверху чулок-штанов стали надевать набедренные короткие штаны, длиной до середины бедер и выше.
 
В моде Флоренции XV в. эти штаны сохраняли плотное облегание по бедрам. В середине XVI в. их стали расширять по низу.
 
Симара— распашная верхняя одежда разной длины с длинными широкими рукавами.
 
Табар— верхняя одежда в виде короткого нарамника со свободной спинкой и подпоясанной по талии полой. Широкое распространение имели плащи различной длины и формы. В Венеции XVI в. плащи нередко украшались воротниками-пелеринами.
 
Длина одежды определялась возрастом и общественным положением флорентийца. Верхняя одежда пожилого горожанина, даже если он не занимал никакой выборной должности, была обязательно длинной, широкой и придавала его внешности отпечаток степенности и важности.
 
После завоевания Флоренции Испанией итальянская мода испытывает влияние испанцев. Только Венеция, сохранившая свою независимость, продолжает диктовать свой вкус и формы в одежде.
 
В мужском костюме Венеции значительно реже прибегают к пестрым и ярким тканям. Темные бархатные одежды расширяются в объеме путем конструктивно-декоративного решения: спущенного плеча, низкой глубокой проймы, широкого, книзу суженного рукава, широкой сборчатой или буфированной баски, отрезной по талии. Искусная вышивка или отделка дорогим мехом особенно отчетливо выделяется на темном фоне бархата.
 
Во второй половине XVI в. на одежде появляются продолговатые декоративные разрезы, расположенные по всей поверхности ткани. Разрезы отделывают цветной тканью или обшивают через край цветной нитью. Вначале сквозь них просвечивала белая рубашка, затем их начинают закреплять подкладкой другого цвета, что создает совершенно новую, живописную фактуру костюма в новой цветовой гамме. колористическое решение костюма, пышность его форм, игра светотени в складках, ювелирные украшения— цепи, перстни— все это придает большую художественную выразительность фигуре итальянца конца XV— начала XVI в. Культ роскоши, богатство и великолепие становятся характерной чертой Венеции этого периода.
 
Мужской костюм дополняла удобная мягкая кожаная обувь с широкими носами («медвежья лапа») . Головные уборы были очень разнообразной формы: низкие шляпы, береты, фески.
 
К этому же времени относится появление первой вязальной машины и ее продукции— трикотажных шелковых чулок.
 
Женский костюм
 
Флорентийская женская одежда XV в. имела мягкие, подчеркивающие фигуру линии, естественные пропорции или некоторое повышение линии талии спереди, воронкообразную юбку, мягко и плавно расширяющуюся от талии к бедрам и низу. По крою котт— обычно отрезное в талии с прилегающим лифом и широкой, заложенной крупными складками юбкой. Лиф имел декольте— спереди квадратное, сзади удлиненное. Рукава, так же как и в мужской одежде, присоединялись к платью различными способами. Своей формой, буфами, изящными украшениями они подчеркивали красоту всего костюма.
 
Верхнее платье— симара— состояло из трех частей: удлиненной свободной спинки, заложенной от горловины спинки складками, и более коротких полочек. По бокам симара не сшивалась и только спереди придерживалась поясом на талии. Такой покрой позволял драпировать симару в различных вариантах.
 
Силуэт флорентийского платья XV в. вписывается в овал или треугольник, где ширина юбки относится к росту как 1:2, длина лифа к длине юбки как 1:3,5, голова укладывается в росте 8 раз. Линии силуэта мягкие и округлые.
 
В костюме венецианок XVI в. намечается стремление к большей роскоши, пышности форм, что находится в непосредственной связи с эстетическим идеалом красоты того времени. Величавую пышность и округлость форм подчеркивают широким вырезом облегающего лифа, широкими сборчатыми рукавами, объемной юбкой.
 
Силуэт фигуры приближается к прямоугольнику, в котором отношение ширины плеч к ширине юбки близко к единице. Линия талии подчеркивается на естественном уровне.
 
В верхнем платье появляются короткие и широкие рукава, из-под которых виднеются буфированные длинные рукава нижней одежды. Форма его также становится прилегающей с отрезной линией талии и тяжелой складчатой юбкой из бархата или парчи. Большое распространение получает иссеченная ткань, сквозь которую просвечивают белоснежные тонкие сборчатые рубашки.
 
Сочетание красных, зеленых, синих тяжелых шелков с золотом парчи и белизной рубашки создает прекрасное живописное решение итальянского костюма этого времени.
 
Пышный живописный туалет венецианки завершался вычурной обувью на очень высокой (до 55 см) деревянной подставке. Деревянные подошвы и верх туфель обтягивались сафьяном, шелком или расшитым бархатом.
 
Головные уборы итальянок— чепцы, мягкие шляпы, тюрбаны.
 
Прически— гладкие, низкие, украшенные жемчугом, вуалями, лентами, цветами.
 
В качестве отделки применяли кружево, которым украшали воротник, перчатки, пояс, чулки. Появляется новый вид дополнения к одежде— шелковая муфта на меху, украшенная лентами, кистями, различными безделушками.

 


Галина л. 19 сен 13, 02:16
+3 0

медицина

Медицина эпохи возрождения

 
 На каждого, кто изучает историю мировой медицины, произведет впечатление глубина знаний, которыми обладали античные врачи. Однако на протяжении тысячи лет эти обширные медицинские знания были недоступны европейцам в период Средневековья. То, что сейчас нам известно как западная научная медицина, возникло только после эпохи Возрождения.
Возрождение, начавшееся в 1453 г., послужило сигналом для возвращения медицины в клинику и к больным, ее существование не ограничивалось только монастырями и университетами. Хирургия под руководством таких выдающихся хирургов, как Амбруаз Паре, вернула себе свою былую славу. Это был период, когда болезни стали дифференцироваться. Такие болезни, как ветрянка, сифилис и тиф, были тогда впервые описаны и выделены из общей массы «лихорадок» и «чумы». 
 В тот век проявили себя три выдающихся человека, а именно Фракасторо, Парацельс и Андреас Везалий. Они не только способствовали развитию медицины, но и определили три кардинальных направления в истории ее достижений. 
 Фракасторо (1478—1552), уроженец Вероны, разработал теорию инфицирования и передачи инфекции мелкими частицами по воздуху или при контакте людей. Если бы тогда общество было настроено по отношению к учению Фракасторо более благосклонно, медицина достигла бы успехов в этом направлении на четыре столетия раньше и сколько жизней можно было спасти! Враждебно настроенное консервативное общество, часто не только холодно принимало идеи первооткрывателей, но и жестоко высмеивало и оскорбляло их самих. Например, когда Мигель Сервет (XVI в.) выдвинул идею существования малого круга кровообращения, его сожгли как еретика. 
 Когда Пьер Бриссо (XVIII в.) выразил протест против излишнего кровопускания, его подвергли остракизму, и он умер в ссылке. 
Знакомясь с историей медицины или какой-либо другой науки или искусства, читатель, не лишенный сочувствия к людям, не может не задумываться над тем, когда наконец человечество научится извлекать уроки из прошлого и почему бы нам не стать немного добрее по отношению к мужественным людям, осмелившимся идти впереди своего времени. И все же, несмотря на такую враждебность, истина торжествует. Парацельс (ок. 1490—1541) начал свое преподавание в Базеле с того, что сжег произведения Галена и Авиценны на публике не в знак протеста против этих двух выдающихся личностей, хотя некоторые из их положений признаны неверными, а против раболепного отношения и пассивного чтения книг. Гален и Авиценна на протяжении столетий считались непререкаемыми авторитетами, с которыми никто не имел права не соглашаться. Поиски Парацельсом специальных средств для лечения определенных заболеваний положили начало современной химиотерапии. 
 Андреас Везалий (1514—1564) нарушил традицию Авиценны изучения по книгам и показал, что даже Гален не достиг совершенства в анатомии. Главное произведение Везалия «О строении человеческого тела» выявило многие ошибки Галена, такие как, например, пятидольчатая печень или рогатая матка, и стало основой современной анатомии. Везалий отказался от размышлений и предположений, заменив их непосредственным наблюдением на секционном столе, чем нанес сокрушительный удар по оторванному от жизни консерватизму и поставил медицину на прогрессивную научную основу. 
 
Леонардо да Винчи 
В селении Анкиано, близ маленького городка Винчи, расположенного между Эмоли и Пестойей, 15 апреля 1452 года родился Леонардо ди сер Пьеро д'Антонио. Его отец, нотариус Пьеро да Винчи, имел связь с женщиной из Анкиано, некой Катериной, которая позднее вышла замуж за крестьянина. Несмотря на незаконное происхождение, отец признал маленького Леонардо, воспитал его и дал образование. В 1469 году, через год после смерти деда Антонио, вся отцовская семья переехала во Флоренцию. 
Исключительная одаренность будущего великого мастера проявилась очень рано. По словам историка и биографа Вазари, он уже в детстве настолько преуспел в арифметике, что своими вопросами ставил в затруднительное положение преподавателей. Одновременно Леонардо занимался музыкой, прекрасно играл на лире и “божественно пел импровизации”. Однако рисование и лепка больше всего волновали его воображение. 
Отец отнес его рисунки своему давнишнему другу, одному из самых разносторонних и известных во Флоренции мастеров - скульптору, ювелиру и живописцу, Андреа Верроккьо. Тот изумился и сказал, что юный Леонардо должен всецело посвятить себя живописи. 
В 1466 году Леонардо поступил в качестве ученика во флорентийскую мастерскую Верроккьо. Именно здесь началось формирование творческой индивидуальности Леонардо да Винчи. Очень скоро ему суждено было превзойти прославленного учителя. Верроккьо часто выполнял работу для Лоренцо Великолепного, правителя Флоренции. После сотен лет рабства и религиозных предрассудков наконец настало время возрождения для изучения наук. Европа оставила Средние века и годы феодализма и много людей переезжало из деревень в города. Благодаря этим изменениям Флоренция, этот замечательный город, заполнился художниками и купцами. Ренессанс достиг и мастерской Верроккьо, в которой рука об руку трудились художники, скульптуры и кузнецы, производившие великолепные механические поделки и музыкальные инструменты и даже ремонтировали всевозможные предметы. Элементарное инженерное искусство являлось составной частью работы художника. 
Будучи подмастерьем в мастерской, Леонардо изучал мастерство художника и скульптора и познакомился с широким выбором инструментов для деятельности при поднятии и переноске тяжестей и копании. Позже в своей жизни он будет использовать эти знания как отправную точку для своих многочисленных идей и изобретений. Леонардо занимался всеми видами художественной деятельности, всегда проявляя безграничную любознательность и умение связать искусство с научными познаниями, бывшими результатом пристального наблюдения и неустанного исследования явлений природы. 
Ему отпущено природою с лихвой 
Одним лишь взглядом всю округу поражает, 
След восхищенья оставляя за собой. 
Ему отпущено сполна судьбой. 
Лик его дивный солнце затмевает, 
А смех и пение звучат такою чистотой, 
Что все окрест в восторге замирает. 
Микеланджело Буонарроти 
Великий итальянский художник Леонардо да Винчи в своей жизни, научном и художественном творчестве воплотил гуманистический идеал “всесторонне развитой личности” (homo universale). Круг его интересов был поистине универсален. В него входили живопись, скульптура, архитектура, пиротехника, военная и гражданская инженерия, математические и естественные науки, медицина и музыка. 
Художественное наследие Леонардо да Винчи количественно невелико – скульптурные произведения погибли, живопись или плохо сохранилась, или осталась незавершенной, архитектурные проекты так никогда и не были осуществлены. Единственно, что более-менее не пострадало – это записные книжки, отдельные листы c записями и рисунками, часто произвольно объединенные в так называемые кодексы. 
Высказывалось мнение, что его увлечения естественными науками и инженерным делом помешали его плодовитости в искусстве. Однако анонимный биограф, его современник, указывает, что Леонардо “имел превосходнейшие замыслы, но создал немного вещей в красках, потому что, как говорят, никогда не был доволен собой”. Это подтверждает и биограф Вазари, согласно которому, препятствия лежали в самой душе Леонардо – “величайшей и необыкновеннейшей… она именно побуждала его искать превосходства над совершенством, так что всякое произведение его замедлялось от избытка желаний”. 
В возрасте 20 лет Леонардо да Винчи сделался членом Флорентийской Гильдии Художников. Как раз в это время он внес свой вклад в работу своего учителя Верроккьо "Крещение Христа". По рассказу Вазари, молодой Леонардо написал голову белокурого ангела на левой стороне картины и часть пейзажа. “Эта голова так изящно-благородна, исполнена такой поэзии, что остальные персонажи картины не смотрятся рядом с ней, кажутся нескладными и тривиальными”. 
Студенты часто выполняли часть работы своих учителей и Леонардо впоследствии также имел учеников, которые помогали ему в его работе. В картине "Крещение Христа" Леонардо показал талант молодого гения и оригинальность. Он использовал масляные краски, которые явились новшеством в Италии, и с их помощью он превзошел своего учителя в использовании света и краски. Некоторые думают, что талант Леонардо вызывал зависть учителя. Однако, наиболее вероятно, что Верроккьо был рад передать искусство живописи Леонардо. Чтобы уделить больше времени скульптуре и другим проектам, Леонардо продолжал жить со своим учителем, но уже начал работать над своими собственными картинами. 
В период Ренессанса большинство художественных полотен были написаны на религиозные темы или являлись портретами. Пейзажи можно было видеть только на фонах таких полотен, как "Крещение Христа". Но написания пейзажей в качестве фона для человеческих фигур для Леонардо было недостаточно. Его первый датированный рисунок является деревенским пейзажем "Долина Арно" (1473). Эскиз выполнен в карандаше и полон движений природы: проходящий над холмами свет, шорох листьев и движение воды. С самого начала Леонардо отошел от общепринятых традиций и создал новый стиль со своим взглядом на мир природы. 
Один эпизод, подробно описанный Вазари, относится к начальному периоду художественной деятельности Леонардо. Как-то отец принес домой круглый щит, переданный ему приятелем, и попросил сына украсить его каким-нибудь изображением по своему вкусу, чтобы доставить этому приятелю удовольствие. Леонардо нашел щит кривым и шероховатым, тщательно выпрямил и отполировал его, а затем залил гипсом. Затем он натаскал в свою уединенную комнату великое множество хамелеонов, ящериц, сверчков, змей, бабочек, омаров, летучих мышей и других причудливых животных. Вдохновившись зрелищем этих тварей и воспользовавшись обликом каждой в самых фантастических сочетаниях, он создал для украшения щита некое страшное чудище, “которое заставил выползать из темной расщелины скалы, причем из пасти этого чудовища разливался яд, из глаз вылетал огонь, а из ноздрей – дым”. Работа над щитом так увлекла Леонардо, что “по великой своей любви к искусству” он даже не замечал жуткого смрада от подыхавших животных. 
Когда почтенный нотариус увидел этот щит, он отшатнулся в ужасе, не веря, что перед ним всего лишь создание искусного художника. Но Леонардо успокоил его и назидательно пояснил, что эта вещь “как раз отвечает своему назначению…” Впоследствии леонардовский щит попал к миланскому герцогу, который очень дорого заплатил за него. 
Много лет спустя, уже на закате жизни, Леонардо, по словам того же Вазари, нацепил ящерице “крылья, сделанные из кожи, содранной им с других ящериц, налитые ртутью и трепетавшие, когда ящерица двигалась; кроме того, он приделал ей глаза, рога и бороду, приручил ее и держал в коробке; все друзья, которым он ее показывал, от страха пускались наутек”. 
Он хочет познать тайны и силы природы, подчас зловещие, смертоносные. Через полное познание природы хочет стать ее властителем. В своих поисках он преодолевает отвращение и страх. 
Страсть к фантастическому характерна для Леонардо да Винчи – от отроческих лет и до самой смерти. И, когда эта мощь наполняла все его существо, он творил великие дела. 
 
Парацельс 
 Парацельс (Philippus Aureolus Theophrastus Paracelsus Bombastus vonHohenheim) знаменитый врач-иатрохимик, родился в 1493 г. в Швейцарии. 
Медицине и алхимии Парацельс учился у своего отца, также врача, затем унекоторых монахов, в том числе у знаменитого чернокнижника, ИоганнаТритемиуса, а также у алхимиста Сигмунда Фуггера в Тироле. Он училсятакже в базельском университете. 
В молодости он объездил не только всюГерманию, но почти всю среднюю Европу. В 1526 г. он был приглашенпрофессором и городовым врачом в Базель. Он читал лекции на немецкомязыке, а не по латыни, что тогда было неслыханной дерзостью, выступилрешительным новатором и яростным противником прежней медицины, вознаменование чего он даже сжег публично сочинения Галена и Авиценны. 
Лекции его привлекали множество слушателей и дали ему громкуюизвестность, но в тоже время его резкие и грубые выходки создали емумного врагов среди врачей и аптекарей. 
Через 1,5 года ему пришлосьпокинуть Базель и снова начать прежнюю бродяжническую жизнь. Нескольколет странствовал он по Эльзасу, Германии и Швейцарии, посетил дажеполудикую тогда Пруссию, Польшу и Литву, и наконец, поселился вЗальцбурге, где нашел могущественного покровителя в лице архиепископа ипфальцграфа рейнского. 
Здесь он и умер в 1541 г., по-видимому,насильственной смертью. 
Характер Парацельса представляет оригинальную смесьблагородства и наглости, светлого ума и грубейшего суеверия. Пониматьего сочинения крайне трудно. Его так называемая система представляетсочетание мистического сумбура с отдельными светлыми мыслями,облеченными в схоластико-кабалистическую форму. 
Для примера можнопривести его воззрения на общие причины болезней. Он различает 4 главныегруппы причин болезней, которые он называет entia; эти 4 группы суть: 1)ens astrale - космические и атмосферические влияния, 2) ens naturale -причины, лежащие в анатомофизиологических свойствах организма; онираспадаются на две главные группы: ens veneni - ядовитые вещества в пищеи питье и ens seminis - наследственные аномалии; 3) ens spirituale -психические влияния и 4) ens Deale - Божье попущение. 
Главное историческое значение Парацельса заключается,однако, не столько в его патологии, сколько в его терании.Продолжительные занятия алхимией сослужили ему службу. Ему медицинаобязана введением целого ряда новых средств как минерального, так ирастительного происхождения, как например препараты железа, ртути, сурьмы,свинца, меди, мышьяка, серы и т. д., дотоле употреблявшиеся крайнередко. 
Парацельс сблизил химию и врачебную науку: поэтому учение Парацельса и егопоследователей называется иатрохимией. "Химия - один из столпов, накоторые должна опираться врачебная наука. Задача химии вовсе не в том,чтобы делать золото и серебро, а в том, чтобы готовить лекарства",говорил Парацельс. 
Этим он ставил химии определенные реальные задачи, а нефантастические, в разрешении которых бессильно путалась алхимия.Иатрохимия подготовила период самостоятельного развития химическихзнаний, который начинается в XVII в. 
Парацельс первый взглянул на процессы,совершающиеся в живом организме, как на процессы химические. При этом,однако, он держался воззрения Вас. Валентина и учил, что в составеживого тела участвуют те же "элементы", которые входят в состав всех телприроды, именно - ртуть, сера, соль. В здоровом теле эти элементынаходятся в известном равновесии. Если же один из них преобладает наддругими или находится не в достаточном количестве, то возникаютразличные заболевания. 
Но в его учении рядом с многими положительнымизнаниями встречаются представления, ничего общего с положительнымзнанием не имеющие. Он не отрицал возможности философского камня; в егосочинениях можно найти подробный рецепт приготовления гомункула. 
Посмерти Парацельса многие рукописи его были собраны отовсюду и изданы в немецкоморигинале Гузером под заглавием: "Bucher und. Schriften des edlen,hochgelahrten und bewehrten philosophi medici Ph. Theophr. Bomb. v.Hohenheim Paraceisi genannt" (10 т., Базель, 1589-91). 
Кроме того трудыПарацельса существуют в латинском переводе, сделанном его учениками "Opera omniamedico-chemico-chirurgica" (3 т., Женева, 1658; 11 т., Базель, 1575; 12т., Франкфурт, 1603). См. H. Kopp, "Geschichte de Chemie" (l, 92); F.Hofer, "Нistoire de chemie" (II, 923). 
Перечень трудов Парацельса см. Fr. Mook,"Theophrastus Paracelsus" (Вюрцбург, 1876); J. Ferguson, "BibliographiaParacelsica" (Глазгов, 1877). 
 
Вильям Гарвей 
 Гарвей (Вильям Harvey) - знаменитый английский врач, которыйоткрытием кровообращения и исследованиями над животным яйцом заслуживаетвполне название основателя новейшей физиологии, родился 1 апреля 1578 вФолькстоне, в гр. Кент, учился в кентербёрийской гимназии, потом вКембридже. 
В 1598 г. он отправился в падуанский университет, лучшую в товремя медицинскую школу, где занимался под руководством Фабриция ад'Аквапенденте. 
По словам Бойля, трактат Фабриция о венных заслоночкахнавел Гарвея на мысль о кровообращении; но это показание опровергаетсяГарвеем: он говорит, что идея кровообращения явилась у него результатомсоображений о количестве крови, беспрерывно вступающей в аорту, котороетак велико, что если бы кровь не возвращалась из артерий в вены, то внесколько минут последняя опустела бы совершенно. 
В 1602 г. Гарвей получилстепень доктора и поселился в Лондоне. В 1607 лондонская коллегия врачейизбрала его своим членом; в 1609 он получил место доктора в госпитале св.Варфоломея; около 1623 назначен придворным врачом, а в 1625 - почетныммедиком при Карле I. 
В 1616 г. ему предложили кафедру анатомии ихирургии в коллегии врачей, а в следующем году Гарвей уже излагал своивзгляды на кровообращение в отчетливой и ясной форме, но обнародовал ихтолько 12 лет спустя в книге "Exercitatio anatomica de motu cordis etsanguinis in animalibus". 
Эта книга знаменует собою начало современнойфизиологии. До Гарвея в европейской науке царствовали идеи древних, главнымобразом Галена. Предполагалось, что в организме существуют два родакрови, грубая и одухотворенная; первая разносится венами из печени повсему телу и служит собственно для питания, вторая движется по артериями снабжает тело жизненной силой. Часть крови передается венами в артерии(через сердце и легкие); в свою очередь, артерии снабжают вены "духом".Но это не мешает каждому роду крови сохранять свое независимое движениев своей независимой системе сосудов. 
Несмотря на открытия Везали,Сервета, Коломбо, Фабриция и др. анатомов, эти воззрения господствовалидо Гарвея, представляя, однако, все более и более запутанную, туманнуюформу вследствие противоречий, вносимых новыми исследованиями. Гарвей разомрассеял этот хаос, заменив его ясным, точным законченным учением овечном круговороте крови. В существенных пунктах его теория опирается нанемногие простые и наглядные опыты, но каждая деталь иллюстрируетсябесчисленными вивисекциями и вскрытиями; процесс кровообращенияпрослежен во всех его вариантах у различных представителей животногоцарства (насколько это было достижимо без помощи микроскопа). 
Тогдауяснилась и роль клапанов и заслоночек, допускающих движение кровитолько в одном направлении, значение биений сердца и проч. 
Гарвей совершенноосвободился от метафизических принципов, в роде "архея", "духов" и т. п.которые заменяют истинное знание кажущимся. В книге его нет и следааприорных рассуждений, которыми были переполнены сочинения физиологов иврачей, строивших науку, не справляясь с действительным организмом."Exercitatio" Гарвея в полном смысле слова современное научноепроизведение, где все вопросы решаются исследованием фактов, доступныхнаблюдению и опыту, получившее громадное значение, как в Англии, так ина материке. Но Гарвею пришлось выдержать жестокую атаку со стороныпоклонников классической древности. 
В течение десяти лет он оставалсяпочти одиноким в толпе врагов. Противниками его были Примроз,опровергавший Гарвея цитатами из древних авторов; Паризанус, Франзолий,допускавший и новые открытия, лишь бы они не слишком противоречилидревним; Ж. де ла Торре, доказывавший, что факты, на которые опираетсяГарвей, имеют случайный, патологический характер, а в нормальном организмекровь движется по Галену; Гюи-Патен, называвший открытие Гарвея"парадоксальным, бесполезным, ложным, невозможным, непонятным, нелепым,вредным для человеческой жизни", и мн. другие; в том числе "глава икорифей анатомов своего века" - Ж. Риолан Младший, которому Гарвей отвечал вдвух письмах ("Exercitationes ad Riolanum", I et II). 
Этот достопамятныйв летописях науки спор нашел отголосок в изящной литературе тоговремени: Мольер осмеял Гюи-Патена (в "Malade imaginaire"), Буало -парижский факультет в "L'Arret burlesque"), отвергавший вслед заРиоланом кровообращение. Гарвею однако довелось еще при жизни видеть полноеторжество своего открытия. Признавая кровообращение, различные ученые,однако, приписывали открытие его китайцам, Соломону, Галену, Гиппократу,Платону, еп. Немезию (IV ст. по Р. X.), Везали, Сервету, Раблэ, Коломбо,Фабрицию, Сарпи, Цезальпину, Руини, Рудию (подробное изложение этоговопроса см. у Daremberg, "Histoire des sciences medicales"). 
Вдействительности, Гарвею принадлежит как идея кровообращения, так идоказательство этой идеи. Придворные отношения нередко отрывали Гарвея отпрофессиональных занятий. Так, в 1630 - 1631 г. он сопровождал герцогаЛеннокса в поезде на материк, в 1633 г. ездил с Карлом I в Шотландию, в1686 году находился в свите гр. Аронделя, отправлявшегося послом вГерманию. 
Когда началась революция, король оставил Лондон и Гарвейпоследовал за ним. Лондонское население разграбило Вайтголл и квартируГарвея : при этом погибли его работы по сравнительной и патологическойанатомии и эмбриологии - результат многолетних исследований.
Гарвейнаходился при Карле I во время эджгильской битвы, а затем поселился вОксфорде, который на время сделался главной квартирой короля. Тут он былназначен деканом мертонской коллегии, но в 1646 г. Оксфорд был взятпарламентскими войсками и Гарвею пришлось оставить должность декана. С этогогода он совершенно устранился от политики (в которой и раньше непринимал активною участия) и переселился в Лондон, где выстроил длялондонской коллегии врачей дом, в котором была помещена библиотека ипроисходили заседания общества; подарил тому же ученому учреждениюколлекцию естественно-исторических препаратов, инструментов и книг. 
Впоследние годы жизни занимался эмбриологией. Результатом этих занялиявилась книга: "Exercilationes de generatione animalium" (1651) - первыйсистематический и законченный трактат по эмбриологии. Гарвей показал, чтоживотные, как и яйцеродящие, развиваются из яйца, и выразил свои взглядыв известной формуле: "Ornne animal ex ovo". Он доказал, что так наз.рубчик (cicatricula) есть собственно зародыш, и проследил его развитие,насколько это оказалось возможным без помощи микроскопа; уяснил значениетак наз. chalaza; показал, что скорлупа яиц пориста и пропускает воздухк зародышу и т. д. 
В книге его уже намечены - правда в смутной форме -основные идеи эмбриологии: первичное тождество различных типов,постепенность развития органов, соответствие переходных признаковчеловека и высших животных с постоянными признаками низших. Конечно,эмбриология, вступила на степень истинной науки только в нашем столетии;но все же Гарвей обогатил ее крупными открытиями, блестящими обобщениями идал сильный толчок дальнейшим исследованиям. 
Ко времени выхода в светкниги заслуги Гарвея были признаны ученым миром; он доживалсвой век, окруженный славою и почетом; новое поколение английскихфизиологов и врачей видело в нем своего патриарха; поэты - Драйден иКоули - писали в честь его стихи. Лондонская медицинская коллегияпоставила в зале заседаний его статую, а в 1654 году избрала его своимпрезидентом; но он отклонил это почетное звание, ссылаясь на старость инездоровье. 
Утром 3 июня 1657 года он заметил, что не владеет языком,и, чувствуя приближение смерти, послал за родными, роздал им на памятьсвои вещи, а к вечеру того же дня скончался на 80-м году жизни. 
Сочинения Гарвея издавались много раз. Полное собрание: "Gvillelmi Harveii.Opera omnia, a collegio Medicorum Londinensi edita" (1766). 
СочиненияГарвея переведены на английский язык Виллисом. Ср. Aikin, "Notice surHarvey" ("Magazin encyclop.", 1795); Aubrey, "Letters of eminentPersons"; Willis, "William Harvey" (Лондон, 1878); Flourens, "Histoirede la decouverte de la circulation du sang" (Париж, 1854); Daremberg,"Histoire des sciences medicales" (1870).
Энциклопедия Брокгауза и Ефрона 
"КРОВЬ РАЗНОСИТ ВСЮДУ ТЕПЛО И ЖИЗНЬ" 
Есть истины, которые сегодня, с высот наших знаний, кажутся совершенно очевидными, и трудно предположить даже, что было время, когда люди не знали их, а обнаружив, еще спорили о чем-то. Одна из таких истин - большой круг кровообращения в живых организмах - рождалась особенно мучительно и трудно. Нам кажется нынче смешным, что в течение полутора тысяч лет господства культа Галена в медицине, очевидно, самого долгого и реакционного культа в истории науки, люди считали, будто артериальная и ве- нозная кровь - жидкости суть разные, и коль первая "разносит движение, тепло и жизнь", то вторая призвана "питать органы". А смешного здесь куда меньше, чем страшного. Инакомыслящие были нетерпимы. Мигель Сервет, замахнувшийся на догмы Галена, поплатился жизнью, и лишь три экземпляра его книги не попали в протестантский костер, который испепелил в Женеве ее автора. Поистине семь кругов ада прошли те, кто пришел к кругу кровообращения. Их было несколько, этих мужественных первопроходцев, которым люди поставили памятники: в Мадриде - Мигелю Сервету, в Болонье - Карло Руини, в Пизе - Андреа Чезальпино, в Англии - Вильяму Гарвею - тому, кто поставил последнюю точку. 
Он родился 1 апреля 1578 года в Фолкстоуне, в семье преуспевающего купца. Старший сын и главный наследник, он в отличие от братьев был равнодушен к ценам на шелк и тяготился беседами с капитанами зафрахтованных шхун. Вильям с радостью поменял "дело" сначала на узкую скамью Кентерберийского колледжа, а затем на долгие годы добровольно заточил себя под своды Кембриджа. В 20 лет, обремененный всеми "истинами" натурфилософии' и средневековой логики, став человеком весьма образованным, он ничего еще не умеет. Его влекут науки естественные; интуитивно чувствует он, что именно в них найдет простор своему острому уму. По обычаю школяров того времени Гарвей отправляется в пятилетнее путешествие, надеясь в дальних странах укрепиться в смутном и робком тяготении к медицине. Он уезжает во Францию, потом в Германию, потом надолго остается в Падуе, зачарованный лекциями знаменитого анатома Фабрицио д'Аквапенденте. Он жадно проглатывает массу книг и в эти итальянские годы словно пропитывается медициной, до конца уверовав в свое призвание. 
В Лондоне с дипломом Падуанского и Кембриджского университетов Гарвей быстро становится модным лекарем; уже через два года включен он в коллегию лондонских врачей, получает пост главного медика госпиталя святого Варфоломея и женится весьма выгодно. Он вовсю практикует в знатнейших семействах Англии, а дружба с Фрэнсисом Бэконом помогает ему получить место "чрезвычайного врача" короля Якова 1. Благосклонность к Гарвею наследует и молодой Карл 1. 
Королевский медик - этот маленький человек с длинными иссиня-черными волосами и смуглым, словно навсегда загоревшим лицом - делает прекрасную карьеру; и никто не знает, что в его лаборатории уже двадцать лет тяжело, медленно, но неотвратимо вызревает открытие, которое разорвет на куски тысячелетний догмат и его собственную спокойную 6лагоустроенность. Он обстоятелен и нетороплив, и лишь в 1628 году (Гарвею уже 50 лет) не дома, в Англии, а в далеком Франкфурте выходит его "Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных". Тоненькая книжонка - 72 страницы - сделала его бессмертным. 
Что тут началось! Сначала налетела мелочь: иезуиты, дураки-схоласты, молоденький француз Примроз, итальянец Паризани, - на их наскоки он даже не считал нужным отвечать: юные догматики скорее удивляли его, чем огорчали. Потом удар нанес "царь анатомов", личный врач Марии Медичи - Риолан, тот самый Риолан, который здесь, в Лондоне, так мило улыбался и кивал, слушая его! За Риоланом - Гюи Патен (Мольер отомстил ему за Гарвея, высмеяв в своем "Мнимом больном"), за Патеном - Гоффман, Черадини - противников было куда больше, чем страниц в его книге. "Лучше ошибки Галена, чем истины Гарвея!" - таков был их боевой клич. Больные отказывались от его услуг, подметные письма достигали короля, но, к чести Карла I, он не поверил наветам и даже разрешил своему медику вылавливать в Виндзорском парке ланей для опытов по эмбриологии. 
Гарвея интересуют проблемы развития зародышей, однако разразившаяся гражданская война мешает работе. Он все-таки формулирует свою простую и вечную формулу: "Все живое - из яйца". Не открой он тайны кровообращения, уже этого было бы достаточно, чтобы считать его классиком науки. Карл 1 успевает назначить его деканом одного из колледжей Оксфорда, но очень скоро вслед за этим Гарвей узнает, что голова его высокого покровителя покатилась с плахи. 
Торжествуя победу, сторонники Кромвеля грабят и сжигают дом Гарвея. В огне гибнут рукописи и записи опытов последних лет. Книгу по эмбриологии он писал потом уже по памяти. Последние годы Гарвей живет уединенно, продолжает много работать. Уже не надо бороться за свое открытие: радость признания пришла к нему на старости лет. 76-летнего старика избирают президентом Лондонской медицинской коллегии, но он отказывается от почетного кресла: "...эта обязанность слишком тяжела для старика... Я слишком принимаю к сердцу будущность коллегии, к которой принадлежу, и не хочу, чтобы она упала во время моего председательства". Он не любил титулов и никогда не домогался их. Он работает. Иногда, намаявшись в скрипучем дилижансе, он приезжает к брату Элиабу в деревушку близ Ричмонда, они беседуют и пьют кофе. Он очень любит кофе. 
И в завещании отдельно отметил он кофейник для Элиаба: "в воспоминание счастливых минут, которые мы проводили вместе, опоражнивая его". 
3 июня 1657 года, проснувшись, Гарвей почувствовал, что не может говорить. Он понял, что это конец, прощался с родными просто, легко, для каждого нашел маленький подарок и умер тихо и спокойно. 
 
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА 
1.     Штраус И. Медицина эпохи Возрождения – М., Вузовская книга 1999 
2.     Заковалевский И.Д. Леонардо да Винчи, Изд. ЦОЛИУВ 1970 
3.     Исторические персоны. – М., История, 1999 

 


Галина л. 19 сен 13, 02:02
+2 0

история древнего мира

«Жизнь двенадцати цезарей» - свидетельство нравственной деградации римских императоров

 

Римских императоров очень часто наивно представляют как неких героев и мудрых государственных деятелей, денно и нощно заботящихся о благе Отечества. Однако древнеримский историк Гай Светоний Транквилл в своей книге "Жизнь двенадцати цезарей" (её можно скачать бесплатно) полностью опроверг это представление.

Сначала очень важная информация об авторе указанной книги. Гай Светоний Транквилл со 117 по 122 год был советником по переписке римского императора Адриана.

В служебные обязанности Светония входила обработка всей входящей и исходящей императорской корреспонденции: он получал все приходящие на имя императора отчёты, доклады и письма, решал, какие из этих бумаг следует передать императору, о каких доложить на словах, о чём вообще не упоминать как о не заслуживающем внимания.

Гай Светоний Транквилл также составлял тексты императорских указов и распоряжений, давал их на подпись Адриану, и рассылал на места для исполнения.

Если проводить аналогии с современными государственными должностями, Гай Светоний Транквилл был кем-то вроде "руководителя Администрации Президента". Кроме того, он одновременно был главой императорской канцелярии "по учёным делам", в ведении которой находились все государственные архивы и библиотеки.

Имея доступ к абсолютно всем архивным документам, в том числе совершенно секретным, Гай Светоний Транквилл в 120 году написал биографии первых 12 римских императоров, и объединил их в одну книгу под названием "Жизнь двенадцати цезарей".

Книга предназначалась не для широкой публики, а для узкого круга руководителей Римской Империи, как сейчас бы сказали, "для служебного пользования". Заказчиком книги был префект претория (т.е. командующий императорской гвардией) Септиций Клар, второй в государстве человек после императора.

Из-за узко-служебного характера книги тираж её был настолько мал, что после разгрома Римской Империи варварами сохранился всего один экземпляр, который стал храниться при дворе франкских королей.

Таким образом, книга "Жизнь двенадцати цезарей" - это не агитка оппозиционера с целью опорочить государственную власть, это документ для служебного пользования, написанный по архивным материалам одним из высших должностных лиц Римской Империи для другого высшего должностного лица.

Поэтому информация, содержащаяся в книге Гая Светония Транквилла, является особо ценной и достоверной, подтверждается и трудами многих других античных историков (Аппиан, Кассий Дион, Марциал, Плиний младший, Плутарх, Стаций, Тацит, и др.).

Почему книга называется "Жизнь двенадцати цезарей", а не "императоров"?

У каждого римлянина было несколько имён, а имя Цезарь было одним из имён у каждого из первых двенадцати императоров Рима, более того, если это имя не давалось ему при рождении, глава государства после вступления в должность прибавлял к своему имени дополнительное имя Цезарь, так что слово "цезарь" стало синонимом главы государства.

Именно от слова "цезарь" происходят русское "царь" и немецкое "кайзер".

И ещё одно важное замечание. Сейчас руководителей Римской Империи в литературе почти всегда называют "императорами", однако это в корне неверно!

"Император" - это почётный титул, дававшийся римским полководцам после триумфа, но это всего лишь титул, а не должность. Глава государства со времён Юлия Цезаря всегда получал этот титул, однако кроме него такой же титул присваивался и многим другим людям, императоры были даже во времена Республики.

Официально должность главы государства называлась совсем по-другому.

Юлий Цезарь, например, был диктатором. Так у него должность и называлась - "диктатор", и на этот пост он был избран пожизненно, то есть фактически стал монархом.

У его наследника Августа должность стала называться "принцепс", что в переводе означает "первый", то есть первый человек в государстве.

Все последующие руководители Империи (а государство так и называлось - Империя) занимали должность принцепса, и эта должность была пожизненной, что указывает на монархический характер власти.

Таким образом, Римской Империей руководил не император, а принцепс, точно так же, как и Российской Федерацией руководит не федерат, а президент.

А соотношение между понятиями "принцепс" и "император" - точно такое же, как между понятиями "командир полка" и "полковник": первое - должность, второе - звание.

Однако, с учётом того, что этот ошибочный термин "император" стал традиционным и общепринятым, будем в дальнейшем в данной статье называть всех римских принцепсов императорами.

В книге Гая Светония Транквилла содержатся биографии первых римских императоров, следующих по списку: Юлий Цезарь, Август, Тиберий, Гай Калигула, Клавдий, Нерон, Гальба, Отон, Вителлий, Веспасиан, Тит, Домициан.

Что характерно, автор уделяет очень большое внимание подробностям личной, семейной и даже половой жизни римских императоров, их характеру, здоровью, привычкам, психологическому портрету, ничуть не меньше, чем их государственной деятельности, если не больше.

Всю книгу здесь, естественно, не перескажешь, её надо читать, но самые скандальные моменты из "Жизни двенадцати цезарей" мы здесь укажем.

Почти все первые римские императоры были гомосексуалистами, точнее бисексуалами. У них были жёны, у большинства - многочисленные любовницы, однако при этом они вступали также в извращённые половые связи с мужчинами, причём в большинстве случаев либо в пассивной форме, либо в форме педофилии (с мальчиками).

Юлий Цезарь в молодости был отправлен по служебным делам в Вифинию (подчинённое Риму государство в Малой Азии), и там вифинский царь Никомед "растлил его чистоту". Причём Цезарю это так понравилось, что вернувшись из командировки, он придумал явно надуманный предлог, чтобы снова съездить к Никомеду.

Вифинского царя даже прозвали "Цезарев задний дружок", а самого Цезаря стали обзывать "царёвой подстилкой", а когда Цезарь был избран консулом, то второй консул, Бибул, называл своего коллегу "вифинской царицей".

Когда Цезарь однажды в Сенате стал расхваливать Никомеда, его перебил Цицерон со словами "всем отлично известно … что дал ему ты". Даже солдаты из армии Цезаря пели насмешливые песни на тему его связи с Никомедом. Сенатор Курион-старший назвал Цезаря "мужем всех жён и женой всех мужей".

Наследником Цезаря был Октавий Август. Современные историки почему-то пишут его имя как "Октавиан", однако все римские историки поголовно пишут "Октавий". Думается, римлянам было виднее, как звали их правителя.

Так вот, Август был усыновлён Цезарем, и при этом находился в "постыдной связи" со своим усыновителем, и даже, как сообщает Гай Светоний Транквилл, "свою невинность, початую Цезарем, он предлагал потом в Испании и Авлу Гирцию за триста тысяч сестерциев". Ну чем не голубая проституция?

Повзрослев и женившись, Август стал "большим любителем молоденьких девушек, которых отовсюду добывала сама жена", однако под старость его потянуло на мальчиков -"ему нравились их хорошенькие лица…, и он покупал их отовсюду, особенно же из Сирии и Мавритании".

Следующий римский император, Тиберий, "завёл мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками и с которыми забавлялся в постели".

Как далее рассказывает Гай Светоний Транквилл в книге "Жизнь двенадцати цезарей", император Тиберий не мог удержаться от страсти к мальчикам даже во время религиозных обрядов, и приводит такой пример:

"При жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвёл его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста; но когда они стали попрекать друг друга бесчестьем, он велел перебить им голени".

Такая вот садистская любовь.

Другие гомосексуальные и педофильские забавы императора Тиберия римский историк описывает настолько натуралистично, что в русском переводе часть текста была пропущена, и переводчик в примечаниях честно указал, что "перевод смягчен", и дал оригинальный латинский текст: мол, сами эту похабщину переводите, а я не буду.

Следующий римский император, Гай Цезарь Калигула, находился в "постыдной связи" с Марком Лепидом, с пантомимом (актёром) Мнестером, и "с какими-то заложниками" (в Риме была традиция брать в заложники сыновей правителей покорённых народов).

А ещё один партнёр Калигулы, Валерий Катулл, "юноша из консульского рода", заявлял во всеуслышание, что "от забав с императором у него болит поясница".

Кроме того, у Калигулы наличествовало и другое половое извращение - инцест. Он вступал в половую связь со всеми своими сёстрами.

Затем происходит ранее небывалый, уникальный случай в ранней истории Римской Империи - на престол взошёл император Клавдий, который не был ни гомосексуалистом, ни бисексуалом, ни педофилом, и никогда, ни разу в жизни, не имел сексуальных контактов с лицами мужского пола.

Однако следующий император, Нерон, постарался это упущение исправить. Как сообщает про Нерона Гай Светоний Транквилл, "мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать его женщиной: он справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввёл его в дом и жил с ним как с женой".

А вот ещё одна красочная цитата про императора Нерона из книги "Жизнь двенадцати цезарей":

"Собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член остался неосквернённым. В довершение он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него - Спор, крича и вопя как насилуемая девушка".

Такой вот император Нерон был "универсал": всё в жизни успел попробовать, даже замуж вышел.

Неудивительно, что против такого оригинала поднялись мятежи и восстания, в Империи начались беспорядки, и в течение года на престол взошли один за другим Гальба, Отон и Вителлий. "Все как на подбор огонь-ребята", если выражаться словами Аркадия Гайдара.

Вот что пишет Светоний в "Жизни двенадцати цезарей" про императора Гальбу:

"Похоть он испытывал больше к мужчинам, причём к взрослым и крепким: говорят, что когда Икел, главный его наложник, принёс ему в Испанию весть о гибели Нерона, он не только нежно расцеловал его при всех, но и тотчас попросил его приготовиться в объятиям, а потом увёл".

Свергнувший Гальбу император Отон был при жизни Нерона первым из его друзей, но не только из-за сходства нравов, но также "из-за развратной с ним близости".

Следующий римский самодержец, Вителлий, в детские и юношеские годы был одним из любовников уже упомянутого императора-педофила Тиберия. За интимные заслуги сына отец Вителлия был назначен консулом.

Кстати, папаша Вителлия был влюблён в одну вольноотпущенницу, и даже "слюну её он смешивал с мёдом, чтобы лечить горло, как снадобьем, и не изредка или незаметно, а повседневно и при всех". А ведь это замечательная идея для нынешних "народных целителей", повёрнутых на уринотерапии - лечиться слюной любимой женщины. Так, наверно, приятнее.

В зрелом возрасте Вителлий от привычек юности не отказался, и развратничал с вольноотпущенником Азиатиком, которому жутко надоел, и тот попытался удрать от царственного любовника, но был пойман, и принуждён к продолжению банкета.

После убийства Вителлия снова произошло чудо - римским императором стал убеждённый гетеросексуал Веспасиан, ни разу в жизни не засветившийся в гомосексуальных контактах.

Кстати, именно этому герою книги Светония принадлежит фраза "Деньги не пахнут", причём имела она буквальное значение - Веспасиан ввёл особый налог на сортиры, а когда его старший сын Тит попытался пристыдить корыстолюбивого отца, "тот взял монету из первой прибыли, поднёс к его носу и спросил, воняет ли она. "Нет", - ответил Тит. "А ведь это деньги с мочи", - сказал Веспасиан".

Говорят, яблоко от яблони недалёко падает. Но с детьми Веспасиана эта пословица не сработала - яблоки упали очень далеко. Если сам Веспасиан был нормальной сексуальной ориентации, то его сыновья, Тит и Домициан, глядели в голубые дали.

Тит в молодости был большим любителем мальчиков и евнухов, и таких любовников у него было множество, однако, став императором, он отказался от дурных привычек, перестал сношаться с мальчиками и "даже не желал на них смотреть". Пример Тита доказывает, что изменить ориентацию можно усилием воли.

Младший брат Тита, Домициан - последний из двенадцати цезарей, о жизни которых рассказывает Гай Светоний Транквилл.

Домициан в молодости был любовником одноглазого претора Клодия Поллиона, и кроме того, Домициан был любовником сенатора Нервы, ставшего императором после его убийства.

Итак, из первых 12 римских императоров 10 были гомосексуалистами (а это 83%). Можно, в принципе, сказать - а какая с ней разница, с ориентацией, был бы человек хороший.

Однако хорошими человеками они не были.

Как свидетельствует Гай Светоний Транквилл, почти все из "двенадцати цезарей" отличались крайней жестокостью, а некоторые даже патологическим садизмом, и почти все они характеризовались исключительной жадностью, и без зазрения совести отбирали имущество у римских граждан и жителей провинций.

Юлий Цезарь, как деликатно пишет Светоний, "бескорыстия не обнаружил ни на военных, ни на гражданских должностях""в первое своё консульство он похитил из капитолийского храма три тысячи фунтов золота", а затем занимался "неприкрытыми грабежами".

Август казнил сдававшихся ему в плен - "перебил их, как жертвенный скот".

Император Тиберий казнил богатых людей по заведомо ложным обвинениям, чтобы конфисковать их имущество. Как пишет Светоний, "дня не проходило без казни". Тиберий впервые в истории ввёл смертную казнь за "мыслепреступления" - людей стали казнить просто за слова, неприятные императору, или считавшиеся "крамольными".

Казнили детей за преступления родителей. Тиберий приказал, чтобы несовершеннолетних девочек перед казнью насиловал палач.

Тиберий лично наблюдал за пытками, и даже придумывал новые, ранее неизвестные способы, как мучить людей.

Гай Калигула продолжил тибериевскую политику массовых казней ни за что, только этот император внёс одно новшество в процедуру казни - помимо обычных способов лишения жизни, людей стали скармливать диким зверям в цирке.

Калигула любил смотреть на пытки и казни во время еды. Наверно, так у него пищеварение улучшалось.

Однако имущества казнённых на его пышные развлечения не хватало, поэтому Гай Калигула заставлял римлян составлять завещания, где он объявлялся наследником, а те завещания, где император в качестве наследника не указывался, признавались недействительными.

А вот император Клавдий был просто идиотом. В прямом смысле. Как пишет Светоний, "глупости своей он даже не скрывал; правда в нескольких речах он уверял, будто он нарочно притворялся глупцом при Гае, так как иначе не остался бы жив … однако никого этим он не убедил". Как говорили злые языки, ему даже не надо было притворяться.

Светоний добавляет про Клавдия, что "в своих поступках обнаруживал он часто такую необдуманность, что казалось, он не знает и не понимает, кто он, с кем, где и когда говорит".

Про императора Нерона Светоний сообщает, что при нём были "наказаны христиане, приверженцы нового и зловредного суеверия" (именно такое отношение к христианской религии сохранялось у всех римских правителей-язычников вплоть до начала IV века).

Что интересно, до 64 года ни в одном из древнеримских документов не встречается ни единого упоминания о христианах. То есть Империя заметила христиан только спустя 30 с лишним лет после предполагаемой даты распятия Христа.

Ни о самом Иисусе, ни о его последователях до 64 года римляне ничего не знали. Не знал о Христе и христианах и прокуратор Иудейский Понтий Пилат, ибо ни в одном из донесений, поступивших в Рим из провинции Иудея, не было ни единого слова ни об Иисусе, ни о его встрече с Пилатом, ни о распятии Христа, ни о христианах.

А ведь появление в римской провинции человека, называемого Царём Иудейским, но в действительности таковым не являвшегося - то есть, по понятиям того времени, "самозванца", стало бы таким из ряда вон выходящим событием, о котором, учитывая сверхцентрализацию Римской Империи, просто невозможно было бы умолчать и не поставить в известность Рим.

В столицу докладывали даже о таких мелочах, как ремонт бани или создание пожарной команды, а про такой неординарный случай, как появление "самозванца", а тем более его казнь традиционным римским способом (распятие на кресте) - вообще никаких известий. Это к вопросу об исторической достоверности евангельских сказаний.

Христиан впервые заметили именно в самом городе Риме, и только в 64 году от предполагаемого Рождества Христова.

Помимо запрета христианства, Нерон успел наворотить и других дел. Например, он перебил кучу своих родственников, включая свою мать Агриппину. Казни обычных людей при Нероне происходили точно так же, как при Тиберии и Калигуле.

Кроме того, Нерон устроил в Риме пожар, уничтоживший почти две трети города. Император послал своих слуг с факелами поджигать дома по всему городу, так как "ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки".

Император Гальба внёс в практику казней собственное новшество. Если раньше казни предшествовала процедура суда, оформлявшего волю императора об убиении человека в надлежащую юридическую форму (обвинительный судебный приговор), то Гальба всё упростил - казнить стали без суда, просто по приказу.

Суд всё равно выносил заранее известные приговоры, и на это уходило какое-то время, а Гальба время ценил.

Император Отон был правителем всего три месяца, и провёл их на войне, поэтому ничего наворотить не успел (если не считать того, что до этого, будучи в друзьях у Нерона, за"огромную взятку" добился назначения в Сенат осужденного преступника).

Зато император Вителлий проявлял точно такой же садизм, как и его более ранние предшественники. Как пишет о нём Гай Светоний Транквилл, "казнить кого угодно и за что угодно было для него наслаждением".

Император Веспасиан остановил массовые казни, но не по доброте душевной, а потому, что считал более выгодным брать деньги с подсудимых за оправдательные приговоры. Взятки стали давать совершенно открыто и на законных основаниях.

Кроме того, Веспасиан стал продавать государственные должности тем людям, которые хотели их занимать.

Таким образом, император Веспасиан узаконил коррупцию, и сделал её частью государственной системы. Миллионы чиновников по всему миру, наверно, мечтают о таком руководителе.

Единственный римский император, который, имея массу времени и возможностей, не сделал римлянам ничего плохого или постыдного - это Тит. Однако до того, как возглавить государство, Тит, будучи одним из римских полководцев, разрушил Иерусалим, и брал взятки за посредничество в разрешении различных споров его отцом, Веспасианом.

Император Домициан, замыкающий список из 12 цезарей, о чьей жизни повествует Гай Светоний Транквилл, явно имел определённый разлад в голове: "он каждый день запирался на несколько часов и занимался тем, что ловил мух и протыкал их острым грифелем".

Но если бы от него страдали только мухи! Домициан возобновил массовые казни и пытки, и даже лично изобрёл новую пытку - "прижигал срамные члены". Но казни ему были нужны не удовольствия ради, а корысти для - имущество казнённых конфисковывалось, а обвинения придумывались.

Из корыстолюбия Домициан отказался от введённой Веспасианом системы легальной коррупции, и стал увольнять судей, уличённых в подкупе: император хотел, чтобы деньги доставались лично ему, причём не часть (взятка), а всё имущество обвиняемого полностью. Кроме того, Домициан, как и Калигула, стал присваивать чужие наследства.

На каждое действие найдётся противодействие, поэтому, когда римские императоры допекали народ своими художествами по самое терпеть не могу, находились люди, которые убивали зарвавшихся тиранов.

Пушкинская фраза про "самодержавие, ограниченное удавкою", вполне подходит и к Римской Империи.

Юлий Цезарь, Гай Калигула, Гальба, Вителлий и Домициан были убиты холодным оружием, Тиберий - задушен, Клавдий - отравлен, Нерон и Отон покончили жизнь самоубийством, чтобы не попасть в руки к своим противникам, и только Августу, Веспасиану и Титу удалось умереть естественной смертью.

В случае смерти императора, в том числе, и если смерть была насильственной, во многих случаях его причисляли к лику богов, дабы хоть как-то поддержать авторитет власти как таковой. Надо было внушить народу, что императоры ведут себя так странно не потому, что у них больная психика или нравственная деградация в последней стадии, а потому, что они - существа высшего порядка, на которых человеческая мораль не распространяется.

Поэтому у Гая Светония Транквилла в книге "Жизнь двенадцати цезарей" главы о некоторых императорах так и называются: Божественный Юлий, Божественный Август, Божественный Клавдий, Божественный Веспасиан, Божественный Тит - эти деятели после смерти были признаны богами. А вот Калигула, например, объявил себя богом ещё при жизни.

Для божественных императоров сооружали храмы, назначались специальные жрецы для отправления культа императора и для воздания ему божеских почестей. Отказ поклоняться культу императора или сомнение в его божественной природе приравнивались к святотатству.

Итак, представление о великой Римской Империи, несущей свет цивилизации отсталым народам и благодарным потомкам, и являющейся образцом для всего прогрессивного человечества - это не более, чем миф, а реальная римская история - нескончаемая череда казней, убийств, садистских жестокостей, половых извращений, ограбления народа, и разных других безобразий, ставших для Рима нормой повседневной жизни.

И на самом верху этого паразитического государства, жившего за счёт военной добычи и рабского труда, почти всегда оказывались такие правители, которых иначе, как выродками, не назовёшь, другое приличное слово даже трудно подобрать.

В статье изложены лишь некоторые важные детали биографий первых 12 римских императоров. Чтобы узнать более полно все подробности их жизни, читайте знаменитую книгу Гая Светония Транквилла.

Скачать книгу Гая Светония Транквилла "Жизнь двенадцати цезарей" можно бесплатно по этой ссылке.

 
 

Галина л. 11 сен 13, 05:16
+4 0

худеем

Худеть дома – элементарно!


Худеть дома – элементарно!
Каждая женщина хочет быть в хорошей физической форме, но не у каждой есть возможность посещать спортзалы и фитнес клубы. На то у каждого своя причина. У одной представительницы слабого пола - это загруженность на работе, у другой – маленькие детки или просто финансовые возможности не совпадают с затратами. Но есть решение данной проблемы. Вы можете делать упражнения для похудения у себя дома.


Так с чего следует начать свои занятия дома, чтобы добиться впечатляющих результатов?



Первое, и самое важное, что должно присутствовать – это ваше желание. Только при условии этого значительного фактора вы добьетесь нужных вам результатов.

Перед началом занятий обязательно встаньте на весы и отметьте себе в блокноте, с каким весом вы приступили к занятиям. Также измерьте объем своей груди, талии и бедер и так же запишите данные.


Следующий этап - приобретение нужного инвентаря для занятий.



Для этого в обычном спортивном магазине необходимо приобрести: гантели, которые можно регулировать по силовой нагрузке. Как советуют инструкторы, самая оптимальная нагрузка для женщин составляет от 1 до 5 кг. Больше брать нет смысла, так как изящная фигурка может превратиться в сплошную груду мышц. Я думаю, что не всех прельщают накачанные женщины. Также для занятий вам понадобится узенькая скамейка с обивкой, но она должна быть довольно упругой и жесткой. И, конечно же, коврик, который можно будет положить на пол и делать упражнения.


Теперь о форме для занятия фитнесом.



Самое главное условие при выборе одежды, это материал из которой сделана форма. Он должен впитывать влагу и пропускать воздух. Приобретите удобную обувь, лучше из натурального материала и перчатки, во избежание образование мозолей на руках.


Сколько раз в неделю нужно заниматься спортом?


Ответ прост. Занятия должны быть регулярными и еженедельными. Самый оптимальный режим это три раза в неделю. После дня занятий, сделайте один день перерыв. Время, оптимальное для занятий, 11 – 13 часов или 17 – 19 часов. В этот период времени организм наиболее готов к физическим нагрузкам.

Следует помнить, что организм привыкает ко всем видам нагрузок. Поэтому каждые 2-3 недели необходимо менять комплекс или увеличивать силовую нагрузку.

Медики рекомендуют заниматься всеми видами спорта по истечении 2 часов после приема пищи и за два часа до ночного сна.

Ваша тренировка обязательно должна начаться с легкой разминки. Бег на месте подойдет идеально. 3-5 минут будет абсолютно достаточно. После этого упражнения по испарине на теле и налитым мышцам вы поймете, что ваше тело готово к дальнейшей работе.

Худеть дома – элементарно!
Приседания – упражнение для ягодиц.

Поставьте ноги на ширине плеч. Руки можно поставить на талию либо завести за голову. И приседайте, как можно глубже. Каждое приседание делается на вдохе, возвращаясь в обычное положение на выдохе. Упражнение для ягодиц делается в три подхода по 20 приседаний. Перерыв между подходом не должен составлять более 2 минут. Через пару недель нагрузку можно увеличить. Для этого в руки просто возьмите гантели.


Выпады ногами – борьба с лишними сантиметрами на бедрах.


Худеть дома – элементарно!

Поставьте одну ногу впереди себя, как можно дальше. Руки поставьте на талию. Делаем вдох и опускаем колено второй ноги до напольного покрытия. Выдох, и возвращаемся в изначальное положение. Нагрузку на ноги следует чередовать. Это упражнение делать по 1 подходу 15 - 20 упражнений, со временем увеличивая нагрузку до 3 подходов и 30 - 35 упражнений.

Упражнение для стройной талии.

Для этого упражнения необходимо взять палку с округленными концами (в целях безопасности) длиной 1,2 - 1,5 м. Положите палку на плечи и возьмитесь за края руками. Ноги на ширине плеч, и делаем наклон. В таком положении делаем повороты вправо и влево. Поворот должен быть амплитудным, чтобы прочувствовать всю группу мышц. Делать по 1 подходу – 25 упражнений, увеличивая через пару недель нагрузку до 3 подходов – 35 раз упражнения.

Худеть дома – элементарно!

Упражнение для красивой груди.

Для этого упражнения лягте вдоль скамьи и возьмите в руки гантели. Поднимите руки над головой и при каждом вдохе разводите руки в разные стороны, на каждом выдохе возвращаемся в исходное положение.
Делаем 1 подход по 15 упражнений, через пару недель увеличиваем нагрузку до 3 подходов – 15 упражнений и увеличиваем массу гантелей.

Упражнения для плоского живота.

Для этого примите положение лежа (на коврике), согните ноги в коленях и на выдохе попробуйте поднять их над головой. Чтобы вам было удобней, руками держитесь за диван или предмет, который статично стоит у вас дома. На вдохе возвращаемся в исходное положение.

Худеть дома – элементарно!

Второе упражнение для живота, и не менее эффективное. Лягте на коврик, согните ноги в коленях и ступни зацепите за нижнюю планку дивана, чтобы они фиксировались очень хорошо. Голову следует опустить на грудную клетку, руки положить на живот. Фиксируем это положение на полном выдохе и касаемся пола. На полном выдохе поднимаемся вперед.

Эти два упражнения следует начинать с одного подхода и делать его, пока вы на это способны. Через пару недель подходы увеличить до трех.

Еще пара полезных советов, чтобы данные упражнения для похудения были наиболее эффективны.

Самое главное! Больше двигайтесь. Старайтесь гулять как можно чаще. Здоровый образ жизни – попробуйте отказаться от пагубных привычек (алкоголь, курение…). И самое важное – это питание. Не перегружайте свой организм «не полезными» продуктами. Ешьте больше овощей и фруктов. Пища не должна быть жирной. Старайтесь не принимать пищу после 18-00 часов.

Ну, теперь с уверенностью можно сказать, что через 4-8 недель запись в вашем блокноте существенно будет отличаться от сделанной в начале занятий. Причем со знаком «минус».

 


Галина л. 10 сен 13, 02:42
+1 0

Вольтер

Вольтер. Цитаты
 

Цитаты

Конец жизни печален, середина никуда не годится, а начало смешно.

 Подумай, как трудно изменить себя самого, и ты поймешь, сколь
ничтожны твои возможности изменить других.

 Только слабые совершают преступления, сильному и счастливому они
не нужны.
 Свобода — это не то, что вам дали. Это — то, что у вас нельзя отнять.

 Все люди рождаются на свет с носом и пятью пальцами на руке,
и ни один из них не появляется на свет с понятием о Боге.

 Бесконечно маленькие люди имеют бесконечно великую гордость.

 Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне метких стрелков.

 Брак и его узы — или величайшее добро, или величайшее зло;
середины нет.

 Бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть и
честолюбие.
 
 
Вольтер. Цитаты

 

В бессмертие отправляются с небольшим багажом.
 
Все — чудо. Изумительный порядок природы, кругооборот сотен
миллионов миров приблизительно с миллионом солнц, активность
света, жизнь животных, все это — великие и бесконечные чудеса.
 

В Спарте мелкая кража была в чести, потому что всё богатство было
общественным, но с того момента как вы устанавливаете «твоё» и «моё»,
для вас становится невозможным рассматривать воровство иначе как
антиобщественное деяние, а следовательно, и как несправедливое.
 

Великие преступления почти всегда совершались знаменитыми
невеждами.

Величайшее удовольствие, какое только может чувствовать честный
человек,  это доставлять удовольствие своим друзьям.

Величайшие распри производят меньше преступлений, чем фанатизм.
 
Видя всё зло, причиняемое изуверством, мы должны признать, что
люди давно уже терпели ад на земле.

Война есть бедствие и преступление, заключающее в себе все бедствия
и все преступления.
 
Война превращает в диких зверей людей, рождённых, чтобы жить
братьями.

 

 

Вольтер. Цитаты

 

 

Вот до такого абсурда люди доходят тогда, когда хотят пустить пыль в
глаза своими знаниями, а не задаются целью открыть им истину.

Время достаточно длинно для того, кто пользуется им; кто трудится и
мыслит, расширяет его границы.

Всё великое в мире совершалось только благодаря гению и твёрдости
одного человека, борющегося против предрассудков большинства.

Все жанры искусства хороши, кроме скучного, но скука — не жанр.

Все книги по современной философии, собранные вместе, никогда не
произведут столько шума, сколько некогда произвел спор
францисканских монахов о фасоне их ряс и капюшонов.

Все народы в различные времена грабили, порабощали и истребляли
какие-нибудь другие народы. Воин — синоним грабителя. Каждый
народ идет грабить своего соседа во имя своего бога.

Всегда наслаждаться — значит вовсе не наслаждаться.

Всякое желание, одним словом, является потребностью, начинающимся
страданием.

 Вы имеете право на продукты земли, возделанной вашими руками.


Вольтер. Цитаты 
 
Глаза дружбы редко ошибаются.

Глуп тот человек, который остаётся всегда неизменным.

Гораздо легче покорить весь мир оружием, нежели подчинить себе все
умы одного только города.

Гордость людей низких состоит в том, чтобы постоянно говорить о
самом себе, людей же высших — чтобы вовсе о себе не говорить.
 
Господин не должен прогонять своих слуг прежде, чем найдёт себе
других.

Государство делает слабым недостаток не в деньгах, а в людях и
дарованиях.

 …греки, вложившие в такое множество слов так мало мыслей.

Даже те действия, которые кажутся в нем проявлением разума,
просвященного знанием, - по-настоящему лишь проявление этого
инстинкта.

Девочки быстрее учатся чувствовать, чем мальчи­ки — мыслить.

Для великих дел необходимо неутомимое постоянство.

Для мыслящего человека нет ни француза, ни англичанина: кто
нас просвещает — наш соотечественник.

Доброта требует доказательств, красота же их не требует.

Доказывать что-то фанатику так же бесполезно, как и спорить с
любовником о совершенствах и достоинствах его любовницы.

Доктора — это те, кто прописывают лекарства, о которых мало знают,
чтобы лечить болезни, о которых они знают ещё меньше, у людей, о
которых они не знают вообще ничего.

Долгая жизнь становится мучением для женщины, которая всё своё
счастье полагала в том, чтобы таскать за собой толпу поклонников.
 
 

Вольтер. Цитаты 
 
Если бы Бога не было, его следовало было бы выдумать.

Если люди долго спорят, то это доказывает, что то, о чем они спорят,
неясно для них самих.

Женщина — это человеческое существо, которое одевается, болтает
и раздевается.

Зависть — яд для сердца.

Задиг испытал, что первый месяц брака, как он описан в книге Зенд,
является медовым месяцем, а второй — полынным месяцем.

Занимательность трагедии основывается на пробуждении чувства
жалости и ужаса.

Земля — это огромный театр, в котором одна и та же трагедия
играется под различными названиями.

Зло летает на крыльях, добро ползает как черепаха.

Знать много языков — значит иметь много ключей к одному замку.

Иной бесполезен в первом ряду, но во втором блистает.

Иной и на втором месте блестит, и его блеск отражается на том, кто
занимает первое место.

Иной, сияющий на втором месте, гаснет на первом.

Ирония есть не что иное, как насмешка.

Искусство быть скучным состоит в том, чтобы говорить обо всем.

Истинное мужество обнаруживается во время бедствия.


Вольтер. Цитаты 
 
История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет
собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют её страсти,
злодейства и великие невзгоды.

Каждый отец семейства должен быть хозяином у себя дома, а не в
доме соседа.

Книги делаются из книг.

Когда сказать нечего, всегда говорят плохо.

Кто мог бы страшиться смерти и отказываться от неё? Виновный боится
её, несчастный призывает, храбрый бросает ей вызов и идет навстречу
ей, мудрец, ожидающий её, принимает её без сожаления.

Кто не любит свободы и истины, может быть могущественным
человеком, но никогда не будет великим человеком.

Люби истину, но будь снисходителен к заблуждениям.

Любите добродетель, не ища её блеска; честь — в сердце.

Любовь — самая сильная из всех страстей, потому что она
одновременно завладевает головою, сердцем и телом.

Люди легко верят тому, чего страстно желают.

Люди никогда не испытывают угрызений совести от поступков,
ставших у них обычаем.

Люди словно животные: большие едят маленьких, а маленькие
кусают больших.

Медленная рука времени сглаживает горы.

Метафизика — не что иное, как роман души.

Метафизика — это когда слушающий ничего не понимает и
когда говорящий понимает не больше.

Метафизические системы для философов — то же, что романы
для женщин.

Мир — лотерея богатств, званий, почестей, прав, отыскиваемых
без основания и раздаваемых без выбора.

Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое 
число лекарей: признак болезни и бессилия.

Мы никогда не живем, мы лишь надеемся, что будем жить.

Мы оставим сей мир таким же глупым и таким же злым, каким мы
нашли его при своем появлении.

Мы потому клеймим ложь наибольшим позором, что из всех дурных
поступков этот легче всего скрыть и проще всего совершить.

  • Вольтер. Цитаты
  • Надежда выздороветь — половина выздоровления.

    Наиболее суеверные эпохи были всегда эпохами самых ужасных
    преступлений.

    Нашего почитания заслуживает тот, кто господствует над умами силою
    правды, а не те, которые насилием делают рабов.

    Не бедность невыносима, а презрение. Я могу обходиться без всего,
    но я хочу, чтоб об этом не знали.

    Не все, что является фактом, заслуживает того, чтобы быть описанным.

    Не дело создано для мысли, а мысль создана для дела.

    Недостаток не в деньгах, а в людях и дарованиях делает слабым
    государство.

    Ненависть в сочетании с презрением способна стряхнуть любое ярмо.

    Нет ничего продолжительнее времени, так как оно — мера вечности;
    нет ничего короче его, так как его недостает для всех наших начинаний.
     
     
    Все люди пренебрегают им и все сожалеют о его утрате.

    Ни на что не годится тот, кто годится только для себя.

    Никогда не бывает больших дел без больших трудностей.

    О великом человеке судят только по его главным деяниям, а не по его
    ошибкам.

    О немцах я более хорошего, нежели дурного мнения, но вместе с тем
    не могу не признать за ними один (и весьма крупный) недостаток — их
    слишком много.

    Объясненная шутка перестаёт быть шуткой, а толкователь острот сам
    не способен острить.

    Оптимизм — это страсть утверждать, что всё хорошо, когда в
    действительности всё плохо.

    Осмельтесь мыслить самостоятельно.

    Остроумное высказывание ровным счётом ничего не доказывает.
     
    • Вольтер. Цитаты
    Памятники науки существуют вечно.

    Почти всегда бывает так, что мы редко управляем событиями, но
    события ведут нас за собой.

    Прекрасная мысль теряет всю свою цену, если дурно выражена, а если
    повторяется, то наводит на нас скуку.

    Прекрасно только то, что естественно.

    Предрассудки — разум глупцов.

    Предрассудок есть мнение не основанное на рассудке.

    Прогресс — закон природы.

    Публика, вечно сбитая с толку, в своём восторге воздвигает вам статуи
    и ломает их, чтобы ими же разбить вам голову.

    Работа избавляет нас от трех великих зол: скуки, порока и нужды.

    Равенство есть вещь самая естественная и в то же время химера.

    Рай — там, где я.

    Самое необходимое искусство при дворе состоит не в том, чтобы
    хорошо говорить, а в том, чтобы уметь молчать.

    Самолюбие есть надутый воздухом шар, из которого вырываются бури,
    когда его прокалывают.

    Самые удивительные и самые полезные изобретения не принадлежат
    к числу тех, которые делают наиболее чести человеческому уму.

    Свет — это театр малой войны, всегда жестокой и смешной.

    Свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов.

    Сила женщин в слабостях мужчин.

    Сколько нелепостей говорится людьми только из желания сказать
    что-нибудь новое.

    Следует отказываться от того, что представляется ложным и шатким,
    даже если нам нечем заменить его. Заблуждение остается заблуждением
    независимо от того, ставим ли мы на его место истину или нет.

    Слава Данте будет вечной, потому что его никто никогда не читает.

    Словарь — это вселенная в алфавитном порядке.

    Словарь без примеров — это скелет.

    Соперничество — пища для гения.

    Страсти — это ветры, надувающие паруса корабля; ветер, правда,
    иногда топит корабль, но без него корабль не мог бы плыть.

    Счастье есть лишь мечта, а горе — реально.

    • Вольтер. Цитаты
     Театр поучает так, как этого не сделать толстой книге.

     Титулы не играют никакой роли для потомства. Имя человека,
    совершившего великие дела, внушает больше уважения, чем все эпитеты.

     Труд освобождает нас от великих зол: скуки, порока и нужды.

     Украсть у кого-то мысли бывает часто преступнее, чем украсть деньги.

     Успехи науки — дело времени и смелости ума.

     Фанатизм наделал зла более, чем атеизм.

     Хорошие характеры, как и хорошие сочинения, не столько поражают
    вначале, сколько под конец.

     Чем более читаете, не размышляя, тем более уверяетесь, что много
    знаете, а чем более размышляете, читая, тем яснее
    видите, что знаете ещё очень мало.

     Чем дальше шествует вперед разум, тем сильнее скрежещет зубами
    фанатизм.
     Честного человека можно преследовать, но не обесчестить.

     Читая авторов, которые хорошо пишут, привыкают хорошо говорить.

     Что сделалось смешным, не может быть опасным.

     Что бы ты ни делал, попирай все препятствия и люби тех, кто любит
    тебя.

    Чтобы были довольны твои читатели, не будь слишком доволен собой.

    Шутки хороши только тогда, когда их преподносят ещё не остывшими.

    Этикет — это разум для тех, кто его не имеет.

    Язык имеет большое значение ещё и потому, что с его помощью мы
    можем прятать наши мысли.

    Вольтер. Цитаты

     


Галина л. 8 сен 13, 03:01
+2 0

история русская

Новгородская земля в 12-начале 13 вв

Кузьмин А. Г.

Специфика развитияНовгородскойземли в XI–XIII вв. была во многом связана с предшествующим временем, потому что именно в древности были заложены своеобразные черты и новгородского общественно-политического устройства, и ориентирыновгородской экономики, и принципы взаимоотношенийНовгорода с другими землями Руси.

В исторической литературе основные дискуссии связывались с началом Новгорода. Летопись относит его возникновение примерно к 864 году: Рюрик пришел из Ладоги и основал Новыйгород (легенды о более древнем существовании города сложились не ранее XVII века). Среди археологов имеются расхождения в оценке этого древнейшего показания летописи. Известный знаток новгородских древностей В.Л. Янин относит возникновение Новгорода лишь к X столетию. Г.П. Смирнова доказывала, что древнейшая новгородская керамика, сходная с западнославянской, откладывается в древнейших слоях Новгорода как раз во время, указанное в летописи — во второй половине IX века. Но расхождения в хронологии не столь принципиально значимы — в расчет берутся разные материалы, из разных раскопов, использованы разные способы датировки (скажем, точное датирование современными методами уличных мостовых указывает лишь на время появления этих мостовых, а не самого поселения). Важнее оценить содержание летописного сообщения: в какой степени надежен этот источник.

Имеются разночтения и в определении этнического состава первоначального поселения Новгорода. Но это и естественно: по Волго-Балтийскому пути с запада на восток шли разноязычные отряды и просто переселенцы. В сказании о призвании варягов, датированном в летописи 50–60 гг. IX столетия, действуют два славянских племени и три угро-финских в качестве уже оформившейся федерации и, следовательно, возникшей ранее этого времени. И здесь же присутствуют этнически неопределенные “варяги”, которые явно появились пришли сюда ранее описываемых событий, если даже далекая от Балтики меря должна была платить им дань.

Разные мнения исследователей предопределяет и то обстоятельство, что ранние новгородские летописи сохранили меньше материала, нежели более поздние — софийско-новгородские. Это особенно заметно при описании событий XI века, которые Новгородская Первая летопись передает, следуя в основном за одной из редакций “Повести временных лет” (до 1115 года). Именно это обстоятельство породило распространенное мнение, что до XII века в Новгороде не было самостоятельного летописания. В принципе, расхождения в определении начала новгородского летописания — это одно из многочисленных следствий различного понимания самой сути летописания: единое дерево или сосуществование и борьбаразличных традиций, выражающих интересы разных политических сил и идеологических устремлений.

Судя по предисловию к Новгородской Первой летописи, этот свод возник в период между 1204 — 1261 годами. По ряду признаков определяется, что свод составлялся в середине XIII века, а позднее он был доведен до 30-х гг. XIV столетия. Именно до середины XIII века использован новгородский источник составителем Ростовского сборника. Свод использовал редакцию “Повести временных лет” в хронологических пределахдо 1115 года (но без договоров), которая послужила основой этой ветви новгородского летописания, но она не была ни единственной, ни древнейшей.

В этом смысле важно обращение к софийско-новгородским летописям XV века. Вообще, софийско-новгородские летописи — это скорее материал для летописного свода, нежели сам свод. Летописец оставляет заметки, возможно и для себя, вроде: “ищи в Киевском”, не раскрывая содержания соответствующего текста “Повести временных лет”. Именно вследствие незавершенности работы над текстом в летописях нередки дублирования одних и тех же событий под разными годами. Но в этом неупорядоченном материале просматриваются следы более раннего новгородского летописания, в том числе совершенно неотраженного в Новгородской Первой летописи. Например, софийско-новгородские летописи века дают материал о времени княжения Ярослава (первая половина XI века), которого “Повесть временных лет” не знает. И этот материал явно новгородского происхождения.

Определенным этапом работы в рамках этой традиции был свод, составлявшийся в 80-е годы XII века, предположительно Германом Воятой, скончавшимся в 1188 году. При этом важно, что в Синодальном (древнейшем) списке Новгородской Первой летописи этот летописец обозначает себя под 1144 годом: “Постави мя попомь архиепископ святый Нифонт”. Весьма вероятно, что именно в этом своде было привлечено и ростовское летописание, а именно “Летописец старый Ростовский”. Его влияние заметно в рассказах о Моисее Угрине, сестре Ярослава Предславе, Мстиславе “Лютом” и некоторых других. Причем, в данном случае речь идет именно о своде, то есть создании характерного для феодальной Руси и России исторического труда, соединявшего разные письменные источники. В таких сводах ранее составленные своды обычно продолжались, часто без переработки. Поэтому, скорее всего и на протяжении XII столетия в Новгороде явно был не один центр ведения летописных записей.

Те из исследователей, кто признавал существованиеновгородского летописания в XI веке (А.А. Шахматов, Б.А. Рыбаков, ряд авторов XIX столетия), обычно искали следы его в 50-х годах. У Шахматова это новгородский материал, привлеченный в Киеве впервые в предполагавшийся им “Начальный свод 1095 года” и следы его он искал в составе “Повести временных лет”. Б.А. Рыбаков говорит об “Остромировой летописи”, в большей мере используя материал софийско-новгородских летописей, то есть с неизбежным выходом на иную традицию, нежели отраженную в “Повести временных лет”. Такая датировка подтверждается важным указанием софийско-новгородских летописей под 1030 годом. В них по сравнению с “Повестью временных лет” добавлено, что в 1030 году Ярослав после создания города Юрьева вернулся вНовгород и собрал “от старост и поповых детей 300 учити книгам”. А далее следует исключительно важное “припоминание”: “Преставися архиепископ Аким Новгородский, и бяше ученик его Ефрем, иже ны учаше”. Ефрем, очевидно, возглавлял новгородскую епархию, как Анастас и позднее Иларион киевскую церковь. Первый (или один из первых) новгородский летописец определяет себя как ученика Ефрема, и это ведет именно к середине XI века, поскольку о Ефреме говорится уже в прошедшем времени, ведь Ефрем исполнял обязанности главы новгородской церкви до утверждения византийской митрополии в Киеве в 1037 году.

В основе софийско-новгородских летописей лежит свод 1418 года, непосредственно до нас не дошедший. Но с ним, видимо, были знакомы составители младшего извода Новгородской Первой летописи. В софийско-новгородских летописях отмечается хронологическая путаница, что может свидетельствовать об отсутствии в первоначальном тексте абсолютных дат: даты проставлялись либо летописцем середины XI века, либо более поздним летописцев.

***

В XII–XIII вв. Новгородская земля устойчиво держалась общинно-республиканским форм общежития, сохранявшихся на протяжении многих столетий и не до конца задавленныхидеологией и практикой крепостничества. Уже говорилось, что по специфике своего социально-политического устройства Новгород близок городам славянского балтийского Поморья (Южная Балтика). Эта специфика и составляла своеобразие Новгородской земли в рамках восточнославянского государственного и этнического объединения: изначальная слабость княжеской власти; большой авторитет религиозной власти (и в язычестве, и в христианстве); вовлеченность в социально-политические процессы разных слоев населения (помимо холопов-рабов).

Из пределов Новгородской земли эта система социально-политических отношений распространилась далеко на восток, вплоть до Сибири, как это показал, в частности, Д.К. Зеленин.Характерно, что подобная система особенное распространение получила на тех территориях, где земледелие существует, но оно неустойчиво, а потому большую роль играют промыслы иторговля. Важен и еще один момент — на этих территориях никогда не было и не будет крепостного права, поскольку феодальные вотчины здесь не имеют смысла: насильно привязанный к месту смерд ничего не даст его потенциальному владельцу. Зато “дани” и “оброки” сохранятся в этих регионах на протяжении столетий. Повлияло на отсутствие крепостного права и то обстоятельство, что в сельской местности, находящейся в суровых и неустойчивых климатических условиях, требовались инициатива каждого работника и соблюдение принципа “артельности”. Это, в свою очередь, вызывало необходимость сохранения общинной общественной структуры, в которой господствовал принцип выборностируководителей, когда лица, занимающие выборные должности, осуществляли внутреннее управление общиной ипредставительство общины вовне ее.

Для понимания своеобразия социально-политического устройства Новгородской земли необходимо учитывать и тот факт, что в Новгородской земле существовала иерархия городов — все города рассматривались в качестве “пригородов” Новгорода и должны были нести по отношению к нему определенные повинности. Но внутри каждого из этих городов управление выстраивалось снизу вверх, также как и в самом Новгороде. Конечно, с углублением социальных противоречий, между “верхами” и “низами” городского общества часто возникали противостояния, а то и открытая борьба. Но “смерд”, как основная категория населения, являлся значимой фигурой и в начале XI века, и в XII веке, и позднее, когда князья в противостоянии боярам оказывали поддержку именно “смердам”.

В Новгородской земле была своя специфика взаимодействия славянских и неславянских племен. Дело в том, что неславянские племена в большинстве случаев довольно долго сохраняли обособленность, а их внутренняя жизнь оставалась традиционной. Новгороду в целом или отдельным новгородскимсветским и церковным феодалам эти племена выплачивалась дань и сбор такой “дани” был основной формой подчинения неславянских племен главному городу края или его “пригородам”. В числе племен-данников Новгорода были ижора,водь (у побережья Финского залива), карела, Терской берег на юге Кольского полуострова, емь (финны), печера, югра. Причем на востоке, в Приуралье (земли печоры и югры) погостов для сбора дани не было, и туда направлялись специальные дружины. Сбор “дани” обычно проходил мирно, при обоюдном согласии, хотя, конечно же, были и случаи, когда новгородские дружинники занимались грабежами. Но в целом ситуацию взаимоотношений Новгорода с восточными и северными племенами отражает карело-финский эпос: в нем нет самого понятия внешнего врага, а враждебные силы прячутся в подземельях или на небесах.

Претендовал Новгород и на сбор дани с племен Восточной Прибалтики. Но в этот регион с конца XII века начинают проникать немецкие крестоносцы, с которыми Новгород позднее будет вести постоянную и тяжелую борьбу. Центром новгородского влияния на восточно-балтийские племена был город Юрьев, основанный в 1030 году Ярославом Мудрым. Борьба за Юрьев долго будет важнейшим звеном в противостоянии “натиску на восток” крестоносцев. Племена, находившиеся на территории собственно Новгородской земли, как правило, выступали в союзе с новгородцами против натиска с запада немцев и скандинавов.

Основные элементы собственно новгородского самоуправления — вече, институт посадников, институт тысяцких, институт старост и связанные с этими институтами хозяйственно-управленческие должности. Изначально важную самостоятельную роль играли в язычестве волхвы, а после принятия христианства — епископы и архиепископы. Роль этих различных институтов выявляется в связи с какими-нибудьконфликтами: либо между князем и городом, либо внутри господствующих “золотых поясов” — претендентов на высшие должности, либо между “верхами” и социальными “низами” города.

Обычное впечатление о новгородском самоуправлении, как о неуправляемой вольнице складывается под влиянием суммы летописных известий. Но ведь летописи не сообщают о каждодневных, “рутинных” делах летописи, отражая на своих страницах только какие-то важные события. Но даже сохранившиеся сведения — это свидетельство высокой политической активности новгородского населения, возможной лишь в условиях определенной правовой защищенности.

Кардинальный институт в системе самоуправления — вече, которое было своеобразным продолжением обязательных “народных собраний” в любых родоплеменных объединениях (итерриториальных, и кровнородственных). Нередко подвергается сомнению сам факт существования вече, а под ним предполагается какое-то узкое собрание “верхов”, которое выдает свое решение за “общенародное”. Такие спекуляции наверняка были, но говорят они о том, что некогда дела решали на общем собрании.

В XII–XIII веках именно “вече” и его решения корректировали поведение исполнительной власти. Реально зафиксированные летописями народные собрания, чаще всего предстают как нечто чрезвычайное, вызванное неожиданно возникшими проблемами. На каком-то этапе они, видимо, и стали таковыми. Но необходимость обращаться к мнению вече даже и при решении заведомо сомнительных вопросов, является аргументом в пользу народного собрания: его нельзя заставить, а потому надо обмануть. Конечно, реальные дела нередко вершились за спиной “вечников”. Но если Новгороду надо было кому-то или чему-то реально противостоять, то без “вече” обойтись было невозможно. Следовательно, сам “чрезвычайный” характернародных собраний является своеобразном свидетельством о “высшем” критерии власти, как обязанности решать неотложные вопросы, вставшие перед всей племенной или территориальнойорганизацией. И в некоторых случаях именно решение “вече” блокировало — правильные или неправильные — намерения бояр.

В практике новгородской политической жизни к мнению и решению “вече” приходилось обращаться неоднократно, и летописи сообщают в целом ряде случаев о противостоянии “вече” аристократической “Софийской” и ремесленно-купеческой “Торговой” стороны, то есть о собраниях разных либо территориально, либо социально объединенныхновгородцев, со своими предложениями или требованиями. И нередко спорные вопросы решались на мосту между “Софийской” и “Торговой” стороной Волхова: кто кого с моста сбросит. Локальные вопросы решало вече городских посадов-концов. На таких собраниях обычно обсуждались и возможные претензии к исполнительной власти города.

Сам круг и состав “вечников” в разные времена и у разных племен не одинаков, как не одинаковы и “ведущие” в рамках вечевых собраний, что видно в практике разных земель Руси. Сказываются неизбежные “внешние влияния”, вызванные, в частности, условиями расселения славян в VI — IX веках, а также приходящимся на это же время процессом углубления социального размежевания и кровнородственного, и территориального коллектива.

Институт “тысяцких” проясняется из самого обозначения должности. Это традиционная славянская выборная от “Земли” должность, в рамках “десятских”, “пятидесятских”, “сотских” и следующих за ними. “Тысяцкие” — это те, кому поручалось возглавлять ополчение города и округи. Естественно, что “тысяцкие” стремились удержать свои права, сохранить должности для потомков или в ближайшем окружении. Но формальных прав они на это не имели, а потому вокруг этой должности могла развертываться борьба потенциальных кандидатов.

Наиболее значимой в исторической перспективе в Новгороде была должность “посадников” (институту “посадников” посвящена основательная монография В.Л. Янина). Наиболее запутанным остается вопрос о зарождении этого института ифункциях посадников в X–XI вв. Даже этимология, вроде бы прозрачная, дает возможность двоякого толкования: посадник, как “посаженный”, и посадник, как управляющий “посадом”, торгово-ремесленной частью городов. Основная проблема, связанная с институтом посадничества, это — процесспревращения княжеского “посаженного” чиновника в выборную республиканскую должность. В “Повести временных лет” первые новгородские “посадники” упомянуты в связи с деятельностью киевского князя Ярополка Святославича. При этом имеет значение тот факт, что речь идет не об одном посаднике, а о посадниках во множественном числе. Так же во множественном числе они упоминаются после возвращения в Новгород из “заморья” Владимира Святославича: князь отправляет их в Киев с напутствием, что скоро он и сам направится к Киеву против Ярополка. “Посадники” Ярополка не попали в позднейшие перечни, которые обычно открываются именем Гостомысла. Имя Гостомысла, видимо, было популярно в новгородских преданиях, и привлекалось для оправдания права новгородцев выбирать посадников и приглашать по своему выбору князей. Само это имя впервые появится в софийско-новгородских летописях, в которых Гостомысл представлен в качестве предшественника Рюрика. Было ли имя Гостомысла в первоначальной новгородской летописи (по Б.А. Рыбакову — в “Летописи Остромира”) остается неясным. Вообще самопоявление имени Гостомысла связано с оживлением воспоминаний новгородцев о прежних вольницах и желанием их возрождения в XV столетии. Но такая же ситуация сложилась и в XI веке, после смерти Ярослава Мудрого. Соответственно и сообщение софийско-новгородских летописей о том, что Гостомысл — это “старейшина”, избранный посадником, актуально не только для XV-го, но и для XI века.

В софийско-новгородских летописях, равно как в списках посадников, второе после Гостомысла имя — Константин (Коснятин) Добрынич, который был двоюродным братом князя Владимира Святославича и, соответственно, двоюродный дядя Ярослава. В 1018 году Константин резко воспротивился попытке Ярослава бежать, бросив все, к варягам. И это тоже показатель — посадник выражал настроения и волю новгородцев. Ярослав же сурово расправился с близким родственником. В летописях все эти события отнесены к концу второго и началу третьего десятилетия XI века. По мнению В.Л. Янина, их следует перенести в 30-е годы, с учетом дублирования в софийско-новгородских летописях всех записей за это время с разницей примерно в 16 лет (это соответствовало бы использованию Александрийской космической эры, определявшей время от “сотворения мира” до Рождества Христова в 5492 года, то есть как раз на 16 лет ранее указываемой в константинопольскойэре).

Еще один новгородский посадник в XI веке — Остромир, по заказу которого было изготовлено знаменитое “Остромирово Евангелие”. В рассказе о походе на греков в 1043 года в качестве воеводы Владимира упоминается его сын Вышата. Позднее тот же Вышата в 1064 году уйдет из Новгорода в Тмутаракань вместе с князем Ростиславом Владимировичем. Дата 1064 год вызывает сомнение. В “Остромировом Евангелии” ее владелец определен как “близок” Изяслава, то есть родственник именно Изяслава. А Изяслав утеряет киевский стол сначала в 1068 году, а затем в 1073 году, когда киевский стол займет главный антагонист Изяслава — Святослав Ярославич. Конфронтация именно с семейством Святослава предполагает события 1068 года. Ростиславу же пришлось столкнуться с сыном Святослава Глебом, занимавшим Тмутаракань. Очевидно, и Остромир был связан и с этой ветвью потомков Ярослава, оказавшихся изгоями. Но вопрос о взаимоотношениях внутри княжеской и посаднической ветвях власти в этом случае не прояснен. По всей вероятности, Ростислав бежал, будучи не в силах противостоять какому-то кандидату на новгородский стол, выдвинутому Всеславом или Святославом.

В летописи под 1054 годом — датой кончины Ярослава Мудрого — сказано о гибели Остромира в походе на чудь. Но “Остромирово Евангелие” относится к 1057 году, следовательно, ранние новгородские летописи не сохранили точной датировки (данная неточность может служить аргументом в пользу того, что древнейшая новгородская летопись не имела дат “от Сотворения мира”).

В дальнейшем институт посадничества укреплялся в Новгороде за счет того, что киевские князья посылали в сюда еще недееспособных детей, за которых и от имени которых управляли присланные с ними воеводы и посадники. Ростиславу было 14 лет, когда умер его отец Владимир. МстиславВладимирович впервые был отправлен в Новгород примерно в 12-летнем возрасте (и пробыл в первый свой приход в Новгород 5 лет, до 1093 года). Списки посадников за это время дают целый ряд имен, не отраженных в других источниках. Княжение Владимира Мономаха и Мстислава Владимировича в целом — время заметного укрепления власти киевского князя, усиление определенного единства разных земель под его властью. Вторичное пребывание Мстислава в Новгороде приходится на 1096–1117 гг., причем попытка Святополка Изяславича, княжившего в Киеве после смерти Всеволода и до своей кончины в 1113 году, воспользоваться правом первого лица — была отвергнута новгородцами, отдавшими предпочтение Мстиславу. Но переход Мстислава в Киев в 1117 году нарушил гармонию. Мстислав оставил в Новгороде сына Всеволода с обещанием, что тот ни в коем случае не оставит Новгород. Однако сразу после кончины Мстислава в 1132 году новый киевский князь Ярополк перевел Всеволода в Переяславль, откуда его вскоре изгнали дяди Юрий и Андрей. Всеволод вынужден был вернуться назад в Новгород, но там ему припоминали “измену”, а в 1136 году выгнали с позором. Судя по всему, Всеволод и ранее держался лишь авторитетом и мощью занимавшего Киев отца, и конфликт 1132 года лишь обнажил реальные взаимоотношения князя и “Земли”, которая поднималась, восстанавливая в ряде случаев древние формы самоуправления. Новгородский летописец отмечает, что в изгнании Всеволода Мстиславича в 1132 году участвовали и псковичи, и ладожане, и вообще “бысть въстань велика въ людьх”. Правда, затем новгородцы и их “пригороды” “въспятишася”. Но 1136 год окончательно знаменовал новую форму взаимоотношений всей Новгородской земли с приглашаемыми князьями (ладожане и псковичи и в этом решении участвовали).

1136 год — дата, значимая и для Новгорода, и для Руси в целом. Именно с этого времени фактически перестали действовать и принцип “старейшинства”, и принцип “отчины”. В литературе отмечалось, что за следующее столетие в Новгороде будет совершено более 30 переворотов. И волнения возникали не только из-за борьбы в верхах, в среде посадников и “золотых поясов”. Социальные проблемы тоже постоянно всплывали на поверхность общественной жизни, и некоторых из приглашенных князей уже боярство обвиняло в предпочтениях, оказываемым смердам. Вообще архаизация социальных отношений в Новгородской земле оказалась одной из причин развития по северу Руси буржуазных отношений, в то время как в центре и в южных пределах феодализм привнесет крепостнические отношения.

Во второй половине XII — начале XIII столетий новгородцыбудут лавировать между соперничавшими ветвями Ярославичей. Так, изгнав Всеволода Мстиславича (Мономаховича), они немедленно пригласили Святослава Ольговича — одного из главных соперников Мономаховичей. Естественно, что такой поворот не устраивал многих в Новгороде и в Пскове. В смуте 1136–1138 годов псковичи примут Всеволода Мстиславича, а новгородцы будут держаться Святослава Ольговича, хотя особой поддержки он и в Новгороде не получил. Конфликт возник у князя и с епископом Нифонтом, как отмечено выше, на бытовой почве. И неудивительно, что Святослав Ольгович вскоре покинул Новгород.

В Новгороде традиционно большую роль всегда играла церковная власть. При этом во второй половине XII века проявлялись и церковно-политические противоречия, и не только в связи с конфликтом епископа Нифонта с митрополитом Климентом Смолятичем. Именно в 1136 году монах Антониева монастыря Кирик написал свое знаменитое “Учение” — размышление о хронологии с выходом и в математику, и в астрономию. В заключение своего текста он весьма положительно отозвался о Святославе Ольговиче, поставив его впереди Нифонта. Позднее Кирик напишет “Вопрошание” к Нифонту по широкому кругу вопросов. В числе этих вопросов есть один весьма принципиальный: о замене епитимий (церковных наказаний византийского образца) заказными литургиями. Возможно, этот вопрос связан со своеобразными традициями самого Антониева монастыря, близких к ирландской церкви. Напомним, что основатель монастыря Антоний Римлянин приплыл в Новгород с Запада Европы “на скале”, аплавание “на скале” было специфической чертой именно кельтских святых. Кроме того, именно в ирландской церкви епитимия заменялась заказными литургиями. Следовательно, вопрос Кирика к Нифонту был связан с реальной практикой, сохранявшейся в Антониевом монастыре. И на подобные вопросы Нифонт отвечал жестко и резко.

Своеобразным продолжением этой темы явились новгородские события 1156 года. Нифонт умер в Киеве, не дождавшись митрополита. И летописец, защищая Нифонта, приводит разные мнения о нем: “Шел бо бяшеть къ Кыеву против митрополита; инии же мнози глаголаху, яко, лупив святую Софею пошел к Цесарюграду”. Не менее интересен и уникальный случай, произошедший в Новгороде после смерти Нифонта: “В то же лето собрася всь град людии, изволеша собе епископомь поставити мужа свята и Богом изъбрана именемь Аркадия; и шед весь народ, пояша из манастыря святыя Богородица”. Епископ Аркадий был поставлен как бы временно, до утверждения митрополитом, а на само утверждение в Киев Аркадий отправился лишь через два года. Думается, что в данной ситуации снова проявляется рецидив ирландской или арианской традиции, характерной для раннего русского христианства — избрание епископов решением общины. Причем в ирландской церкви епископ являлся административно-хозяйственной должностью, а у ариан — собственнобогослужебной. В реальной политической практике Новгорода епископы совмещали обе эти функции, нередко оттесняя и княжескую власть, и посадническое управление.

Владыка Аркадий возглавлял епархию до 1163 года. Затем в летописи двухлетний перерыв, когда место епископа, видимо, рустовало. А в статье 1165 года упоминаются сразу два архиепископа, поставленных для Новгорода в Киеве: Илья иДионисий. О последнем летописец пишет с явной симпатией. Видимо, неудачна редакция статьи: сначала сказано об утверждении Ильи, а в конце статьи о кончине Дионисия.

Илья занимал кафедру двадцать один год (до 1187 года) и ему удалось укрепить и личный авторитет, и авторитет Софийской кафедры. Летопись положительно оценивают и деятельность его брата Гавриила в 1187–1193 гг. — главным образом застроительство церквей, что может свидетельствовать либо о действительном положении церкви, либо о личности летописца, близкого к этим архипастырям.

Может быть, именно благодаря столь длительному фактическому правлению Ильи и его брата внутреннее положение Новгорода в последней трети XII века относительно стабилизировалось. Помимо указанного элемента стабилизации — повышения авторитета Софийской кафедры — этому способствовали также и внешние обстоятельства: необходимость противостоять нараставшей угрозе на Балтике со стороны немецких крестоносцев, и сложные отношения с князьями Владимиро-Суздальской Руси Андреем Боголюбским и Всеволодом Большое Гнездо.

Новгород был кровно заинтересован в сохранении нормальных деловых отношений с “великими” князьями, контролировавшими Волго-Балтийский путь и земли, спасавшие новгородцев в часто повторяющиеся годы недорода. Но великие князья стремились к подчинению Новгорода, а новгородская “вольница” добивалась “паритетных” отношений. Поэтому, желая ограничить пределы княжеской власти, новгородцы сокращали число земель, с которых князь мог получать дань. Это прямо будет фиксироваться в грамотах XIII века, но как тенденция такое положение существовало изначально. Просто в XIII веке ярче был выражен феодальный характер социально-экономических отношений, и в договорах более конкретно определялись территории, с которых князья могли взимать “дани”.

В XII–XIII вв. происходит укрепление социальной элитыНовгорода, что породило другую проблему: нарастало недовольство социальных низов злоупотреблениями городской власти. В 1209 году, когда новгородцы участвовали в походе Всеволоду Юрьевича Большое Гнездо и дошли до Оки, в городе произошел социальный взрыв, направленный “на посадника Дмитра и на братью его”. Вече обвинило правителей Новгорода в многочисленных злоупотреблениях: “Повелеша нановгородцех серебро имате, а по волости куры брати, по купцем виру дикую, и повозы возити, и иное все зло”. По решению вече, “поидоша на дворы их грабежом”, были распроданы села посадника и его окружения, отобрана челядь, от награбленного имущества каждому новгородцу досталось по три гривны. Летописец оговаривается, что не счесть того, что кто-то “похватил”, и “от того мнозе разбогатеша”.

Об этом восстании существует значительная литература. И принципиальное расхождение в оценках этого социального взрыва: носил ли он антифеодальный или внутрифеодальный характер. Думается, как и во многих других случая, материал свидетельствует о внутрифеодальных коллизиях — в результате восстания произошло перераспределение награбленного. Но при этом сохраняется выход и на коренную проблему — в событиях1209 года явно прослеживатеся противостояние “Земли” и “Власти”.

Новгород был главным дипломатическим и торговым окном Руси в Северную Европу, и сохранилось значительное количество актов, договорно определявших отношения с западными партнерами. Наибольшее количество договоров связано с Любеком, Готским берегом и немецкими городами. В этой связи представляет интерес инцидент с “варягами”, о котором сообщает Новгородская летопись под 1188 годом. Новгородцы были ограблены варягами “на Гътех”, а немцами “в Хорюжку и Новоторжьце”. В ответ в Новгороде закрыли выход за море и выслали посла варягов. Под 1201 этот сюжет имеет продолжение: снова варягов “пустиша без мира за море”, и той же осенью “приидоша варязи горою (то есть сушей, через Восточную Прибалтику) на мир, и даша им мир на всей воле своей”.

Два этих сообщения интересны тем, что к этому времени относится один из традиционных договоров Новгорода с Любеком, Готским берегом и немецкими городами, то есть южным берегом Балтики, который в это время принадлежал Германии. В договорах обычно шла речь о мире, о посольских и торговых отношениях и о суде, поскольку судебные традиции в разных землях и городах различались. Любек оставался одним из главных торговых центров на Балтике, и он еще в документах XIV века помещался “в Руссии”. “Готский берег” являлся транзитным для купцов по Волго-Балтийскому пути, и там находились торговые базы практически всех народов, вовлеченных в торговлю на этом пути. Что касается городов “Хоружек” и “Новоторжец”, то достаточно ясна их славянская этимология, но вопрос об их локализации остается спорным.

Целый комплекс проблем, характеризующих новгородскоеобщество, представляют события 1227–1230 годов, отмеченные летописями (прежде всего Новгородской Первой и Никоновской) несколькими обрывочными и противоречивыми фразами. В литературе существуют и разные прочтения, и разные оценки происшедшего. А проблемы трудно понять вне контекста всей новгородской и древнерусской истории.

Судя по отдельным летописным фразам, в 1227 — 1230 годах в Новгороде были голодные годы и “недород” сказывался на протяжении трех лет (в 1230 году более трех тысячах новгородцев заполнили “студельницы” с трупами, а собаки не могли поедать разбросанные по улицам трупы). Голодные годы порождали множество проблем. Прежде всего — откуда и за чей счет доставить в город недостающие продукты. И сразу возникали противоречия, о характере которых и спорятисторики: классовые, или внекласовые. В 1227 году начало “голодных лет” ознаменовалось появлением вроде бы уже забытых волхвов. Древние волхвы напрямую увязали явления природы с природой власти: “недород” считался признаком неумелой и недееспособной власти, которую можно было подвергнуть любому наказанию.

В итоге же наказали проповедников-волхвов: впервые в истории Руси (в отличие от Западной Европы) загорелись костры;четверо волхвов были сожжены на костре. Летописец, возможно даже современный событиям, осудил эту акцию, заметив, что в окружении князя Ярослава Всеволодовича (занимавшего в то время Переяслаль Залесский и исправлявшего функции новгородского князя) к карательной акции новгородцев отнеслись отрицательно. Поскольку сожжение проходило на Софийском дворе, можно предполагать, что инициаторы казни находились именно в канцелярии архиепископа. В итоге, архиепископ Антоний вынужден был уйти “по своей воле”, а на его преемника Арсения обрушился гнев новгородцев.

Сменилась и светская власть. Князь Ярослав оставил новгородский стол и вернулся в Переяславль, в Новгороде же появился князь Михаил Черниговский, который “целова крест на всей воли новгородской” и прежних грамотах, и “вьда свободу смьрдем на 5 лет дании не платити, кто сбежал на чюжю землю”. Иными словами освобождались от даней на пять лет те, кто бежали либо от насилий, либо от голода. Те же, кто оставался на своих местах, платили дани в прежних объемах.

1228 год отмечен и еще одним проявлением новгородской демократии. Пришедшего на смену Антонию архиепископа Арсения “простая чадь” не приняла. Более того, против него было выдвинуто обвинение на вече “на княжи дворе”, что он устранил Антония, “давши князю мзду”. Арсения обвиняли и в том, что слишком долго стояло тепло. Его выгнали, едва не растерзав на площади перед Софийским собором, и от смерти он спасся, лишь затворившись в храме. На кафедру вновь был возвращен Антоний, а дворы светских правителей города разграбили. С приходом в город Михаила Черниговского был создан еще один прецедент: кандидата в архиепископы избирали жребием из трех кандидатур, отказавшись от ранее избранных и утвержденных. В результате оказался избранным архиепископом оказался Спиридон — дьякон Юрьевского монастыря.

Страшный голод 1230 года вызвал новый всплеск протестов и возмущений в социальных низах Новгорода. Дворы и села посадника, тысяцкого и их окружения были разграблены. Были избраны новые посадник и тысяцкий, а имущество убитых и изгнанных делится “по стом” (то есть по “сотням”). “Сотенная” система, традиционная для славянства, долго будет сохраняться на севере Руси. И она оставалась формой самоуправления, в том числе и в организации не всегда понятных “беспорядков”.

 


Галина л. 6 сен 13, 05:00
+2 0

Толерантность и "толерастия".

Толерантность и "толерастия".

Есть такая хорошая штука, как толерантность, то есть проявление терпимости. И хороша, она тем, что проявление терпимости - демократично. А всякое проявление демократии без перегибов - благо. Как раз об этих самых перегибах и пойдет речь далее. 

Когда толерантность используют, как инструмент оказания давления и лоббирования интересов, она превращается в то, что в народе называют "толерастия" - уродливое, как неумелый шарж, явление. Именно уродский шарж на изначальное понятие толерантности, которое направлено на поддержание демократических интересов народа. То есть, получается, демократичный элемент фактически направлен против своих изначальных функций - обеспечение интересов народа.

Как хороший пример толерастии служат гей-парады, которые гомосеки пытаются провести в России в пику интересам народа, который не хочет видеть разукрашенные рожи и целующихся мужиков на улице родного города.
В данном случае гей-парад - антидемократический элемент для населения России, и его любое втюхивание, лоббирование это и есть толерастия.

Приведу еще примеры. В "оплоте демократии" - США, толерасты запретили рождественские елки в общественных зданиях и поменяли поздравления со "Счастливого Рождества!" на "политкорректные", "Счастливых праздников!" или "Сезонные приветствия". Все это, чтобы не дай бог, мусульмане не обиделись от символов христианского праздника. На самих же христиан толерастам наплевать, ведь могут пострадать мусульмане из-за елок. 
Я сам против мусульман ничего не имею и уважаю их религию, но если США позиционирует себя как светское государство, то оно обязано учитывать интересы всех сторон без ущерба кому-либо. Собственно если бы в Иране или Пакистане, кто-то вздумал бы продвигать закон, запрещающий мусульманские символы, с целью не раздражать христиан, то ему бы повезло, если бы его просто вышибли из политики. Скорее всего, ему пришлось бы спасаться бегством. 

И это нормально. Нормально защищать символы, которые являются частью культуры государства и народа, который в нем живет. Ровно так же, абсолютно не нормально их запрещать с целью сделать приятное гостям государства. Пусть даже гостям, оставшимся на постоянное проживание. 
Светское государство должно учитывать интересы всех сторон, а если приходится выбирать кто получает ущерб, то нужно учитывать интересы большинства и тех, чья культура преобладает. 

Еще один пример. В том же "оплоте демократии" недавно появился закон "SB 777", который недавно вступил в силу в Калифорнии. Закон предписывает всем школам штата отказаться от использования в образовательном процессе слов «мама», «папа», «муж» и «жена». Поскольку, по мнению законодателя, указание на половую принадлежность может «третировать представителей нетрадиционной сексуальной ориентации». Что мы получаем в итоге? Защищены интересы гомосексуалистов, которых меньшинство, попраны интересы гетеросексуальной молодежи, которой явно большинство. Теперь каждый ребенок штата Калифорния становится эдаким бесполым существом, ради бедного гомосека, которого тяготит, что рядом с ним находятся гетеросексуалы.
Несложно догадаться, кто в данном случае воспользовался демократией с целью прогнуть вышеописанный закон. А если точнее, с какой сексуальной ориентацией был этот человек или группа людей. 

Проблема в том, что не только в США такое возможно. Толерастия шагает по планете и подобные имбецильные инициативы уже все чаще мелькают. Пока, что достаточно редко и точечно, но это полбеды. Проблема побольше в том, что использование демократии и толерантности в последнее время становится модно. Появилась нездоровая тенденция, и она заключается не только в законодательных инициативах, но и в восприятии толерантности народными массами. В той же США, к примеру, народ явно лоялен к подобным проявлениям, а значит, и далее излишне толерантные законы будут проходить без общественного резонанса.

В цивилизованных странах успешно навязывается шаблон "если ты против гомосексуализма, - ты фашист, ксенофоб и варвар". Народ вообще падок на моду, но в данном случае он падок чрезмерно. Никто не задумывается о перпеспективах подобных движений. Проявляется банальная недальновидность. А ведь все то, что мы лицерзеем сейчас - верхушка айсберга.

Задача наших власть имущих обсуждать проблему и осуждать излишества толерантности. Демократия должна быть на стороне всего народа, а не отдельных социальных слоев и личностей, иначе она превращается во флаг в руках прохиндеев, преследующих антидемократические цели.http://sanya-ch.livejournal.com/10028.html                                                                                                                                                                                                                                                                                         ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ.                                                                                                                                     Большинство людей неправильно понимает слово "толерантность".
Толерантность - это всего лишь пофигизм по отношению к другим социальным группам или чем-то выделяющимся людям. Но наше общественное мнение ассоциирует толерантность с педерастией, и считает, что толерантное общество - это общество, где геи устраивают парады, где геев нельзя увольнять с работы или называть гомосексуалистами и где геи заполонили ТВ. Причём сами педерасты зачастую мечтают именно об этом, и хотят именно такой толерантности

Очень большое и очень вредное заблуждение.

Толерантное общество - это общество, в котором гей парады не имеют смысла, как не имеют смысла парады сантехников: всем пофиг. Толерантное общество - это общество, где гейская эстетика на эстраде востребована не больше, чем эстетика якутов или узбеков.
Толерантное общество - это общество, в котором при приёме или отчислении из вуза, если человек скажет "я - гей", ему ответят: "cool story, bro".

Борцы с "толерастией" не понимают, что они как раз мешают построению такого общества.
З.Ы. Анекдот в тему:
- Рабинович, зачем вы идёте на лекцию "Заговоры жидомасонов"?
- Вы знаете я бедный сапожник... Но когда я выхожу с такой лекции я чувствую себя миллионером, тайно контролирующим власти всего мира.
http://www.nasha.lv/rus/blog/blogs/MP-44/66336.html 

 
 

Галина л. 6 сен 13, 04:58
+1 0

Ксенофобия

Ксенофобия: от инстинкта к идее..

Ксенофобия: от инстинкта к идее 

Алексей Муравьев

Слово ксенофобия восходит к греческим —Ксенофобия: от инстинкта к идее.., причем второе из них в общем понятно (страх и есть страх, о психологических оттенках — ниже), а первое нуждается в некотором уточнении. Корень Ксенофобия: от инстинкта к идее..— весьма древний и обозначает пришельца, чужого, иного. По-славянски — «странного», т. е. не члена полиса, личность, не принадлежащую коллективу и оттого могущую быть принятой как гость. Отсюда развивается второе значение — «ксен», «гость» и даже «друг». Иначе говоря, жители древнегреческих полисов рассматривали свой городской коллектив как возможное прибежище для странника, получающего приют по приглашению члена полиса. Без такого приглашения член иного полиса не мог прийти и жить в полисе чужом. Процесс приглашения и странноприимства именовался по-гречески «проксения», а по-новогречески обычная гостиница называется Ксенофобия: от инстинкта к идее..— «приют для ксенов» (друзей).
Задача настоящей статьи — попытаться осознать и отрефлектировать сам феномен ксенофобии, понять, откуда берется и как «работает» этот комплекс (а то, что ксенофобия — комплексное явление, мне кажется, не надо доказывать).
Представление о «чужом» лежит в основании самоидентификации личности и групп. Практически это значит, что чужим можно быть как социально, так и этнически. В советские времена было выработано понятие «идеологически чуждый». Сейчас, как кажется, имеет место смешение этих трех признаков. Причина — политические технологии и массовые коммуникации. Идеи генерируются быстро, а еще быстрее «идут в прокат». Вражда по социальному признаку существовала всегда, некоторые политические режимы (в частности, советский) культивировали ее и добивались больших эффектов. Ненависть к «буржуям», «попам», а затем и к «поганому интеллигенту в шляпе» — также форма ксенофобии. Ненависть мобилизует и солидаризирует, поэтому, когда тов. Сталин понял, что народ за войну усвоил новые (или, точнее сказать, подзабытые старые) способы социального поведения, был сконструирован образ нового врага — «космополита», «врача-убийцы». Тут ничего особенно не пришлось придумывать — антисемитизм латентно присутствует в сознании народной массы. На этой почве легко было посеять семена нового антагонизма.
Этот антагонизм был смешанным, социально-этническим, «чужими» объявлялись лишь некоторые группы евреев — ученые, музыканты, врачи, писатели. Таким образом, мы видим как «ксенофобия сверху» (в терминологии наблюдателя в Европарламенте и члена латвийской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы Бориса Цилевича, сделавшего на конференции по ксенофобии в Будапеште в 2002 году соответствующий доклад) использует «ксенофобию снизу», находящуюся в латентном состоянии. Далее мы предложим другую терминологию, как кажется, несколько более объективистскую, ибо классификация Цилевича, на наш взгляд, не объясняет многих различий в ксенофобских проявлениях.
В современной социологии термин «ксенофобия», как правило, применяют только к межэтническим отношениям и даже, более того, для описания взаимоотношений «коренного» и «пришлого» этносов. Часто, особенно в СМИ и в бытовой речи, термин «ксенофобия» употребляют как заменитель других слов, кажущихся либо маркированными, либо одиозными. Так, например, часто словом «ксенофобия» обозначают явления, более подходящие под термины «антисемитизм», «расизм» и подобные. В обоих этих явлениях присутствуют элементы ксенофобии, но все же они отличаются как общее, родовое понятие (ненависть к чужакам) и конкретное его выражение (ненависть к конкретным чужакам) со своими особенностями.
Есть несколько общих закономерностей генезиса и развития ксенофобии. Во-первых, ксенофобию невозможно внушить людям на пустом месте. Таких примеров история не знает. Для возникновения ксенофобской идеологии (чреватой кровопролитием) необходима систематизация социальных фобий или рефлексов. Необходимо различать два довольно разных явления. Это инстинктивная ксенофобия и ксенофобия-идея — неосознанный социальный рефлекс и идеология этнической вражды. Инстинктивная ксенофобия (антиварварский снобизм) в той или иной степени характерна для большинства социумов, в особенности же империй. Греки презирали скифов, персы — арамеев, а византийцы — всех варваров. Отметим этот признак — регулярность, обыденность высокомерного отношения к чужим народам. Оно имеет место тогда, когда самооценка народа достаточно высока, и он не видит себе угрозы в чужаках. Как только начинает разрушаться сложная структура, включаются архаические социальные защитные механизмы и люди начинают охранять собственный умалившийся народ или группу от посягательств извне. Наиболее распространенное определение ксенофобии вообще (соответствующее скорее первому, инстинктивному, типу) трактует ее как ответ на растущую конкуренцию за ограниченные экономические и социальные ресурсы.
Поскольку такая инстинктивная ксенофобия есть часть весьма архаических социальных инстинктов, правильным способом отношения к ней следует считать культурную рефлексию. Осознавая ущербность или недостаточность эксклюзивистского отношения к «чужакам», культура концептуализирует эту недостаточность. Чем более становится гласным и очевидным присутствие ксенофобских элементов в культуре или политике, тем менее они будут оказывать эффект. Бороться нужно не с рефлексами, а с идеями.
Идейная форма ксенофобии как раз связана с выходом индивидуальных эмоций на уровень идеи. В отличие от инстинктивной ксенофобии, она не социальный рефлекс, а именно политическая идея, возникающая во времена испытаний и страданий, в пору потрясения государственных основ и самой народной жизни.
Например, турецкое государство, пережившее крушение Порты, пыталось в корчах обрести новую идентичность при кемалистском режиме. Причины, непосредственно приведшие к массовой резне айсоров, а затем и армян, были различны, однако, как ни страшно сказать, эта кровь (пролитая в основном руками курдов, составлявших основу полиции и армии в районах проживания армян и айсоров) сплотила турецкую нацию. Нечто подобное пережила и нацистская Германия: для консолидации народа был избран путь простой и страшный — перенос идеи врага на «вредные народы». Можно, пожалуй, сказать, что идейная форма ксенофобии и есть чаще всего «ксенофобия сверху» в терминологии Цилевича. Скорость распространения и доступность информации способствуют закреплению именно такой закономерности.
Существует два основных объяснения происхождения ксенофобии — спонтанными реакциями сознания на социальные процессы и внушенными идеями. Нам кажется более верным привязка ксенофобского поведения и сознания сперва к пережиткам социальной архаики, социальными фобиями восходящими к защите малой группы от посягательств чужаков. Уже потом наступает черед идей. Впрочем, преувеличивать роль индоктринирования в генезисе идейной ксенофобии мне кажется не вполне верным. Иное дело, что ксенофобия привязана к власти и становится заметной в случаях присутствия ее в политике властей или в идеологии каких-то групп, определяющих политику.
Психология вытеснения — основа инстинктивной ксенофобии
Социопсихологи считают, что в основе ксенофобии лежит триада — гнев, отвращение, презрение. Эти эмоции образуют несложный поведенческий комплекс, обусловленный, вообще говоря, личностным и коллективным уровнем тревожности и агрессии. Этот уровень подвергается измерению лабораторно (посредством направленного тестирования и опросов) или аналитически (путем анализа публикаций СМИ и данных социологических опросов). Чем более высока тревожность, тем более подсознание пытается вылезти из ловушки за счет вытеснения причины беспокойства. На коллективном уровне тревога выливается в «поиск виноватых». Взяв такой психологический аспект, надо понимать ксенофобию именно как фобию, то есть страх, растормаживающий подсознательные реакции, страх иррациональный и оттого не имеющий обоснования и направления. Поиск торможения, способа нейтрализовать страх, ведет к ненаправленной агрессии. Тогда возникает психологическая основа инстинктивной ксенофобии. На нее могут накладываться исторически обусловленные формы этнического антагонизма, которые могут проявляться совсем не в форме фобии, а скорее вспышками неприязни, спорами и мифологизированием истории взаимоотношений. Таковы, например, грузино-армянская, тюрко-арабская, еврейско-арабская неприязнь, как правило, взаимного характера.
Ксенофобия: от инстинкта к идее..
Совсем не обязательно наличие неприязни между этносами приведет к ксенофобии. Как мы указывали выше, этническая неприязнь может транслироваться в неидейную (пассивную) ксенофобию при определенных обстоятельствах. Для этого должна существовать среда, идеологическое и политическое пространство, на которое претендуют чужеродные пришельцы. Иначе говоря, для этого требуется сочетание неприязни с высоким уровнем тревоги (страхом). О том, каким может быть триггерный механизм, мы уже говорили. Мифологемы, обеспечивающие вывод страха и неприязни на уровень коллективный, связаны с процессами возникновения и распада империй.
В основе мифологического имперского комплекса лежит борьба за первородство, за право на автохтонность. Чужой приходит, чтобы нарушить право автохтона (забрать его дом, еду), поэтому его надо вытеснить за пределы социума. Отныне мы имеем дело не с неприязнью или иррациональным страхом, а с социальной фобией. Фобийный комплекс образуется в государстве, когда возникает кризис имперской самоидентификации, т. е. граждане сверхгосударства ощущают потерю идентичности, незащищенность, обделенность и обманутость. Эти чувства повышают уровень личной и коллективной тревожности, а за этим уже подтягиваются все эмоции — гнев, неприязнь, презрение. Нередко фобия выполняет защитную функцию, так, страх смерти заставляет человека заботиться о самосохранении, страх больницы заставляет алкоголика не возобновлять алкоголизацию. Однако бывает и так, что страх потери статуса вызывает постоянную фрустрацию, а та ведет к стойкому невротизму. Невротизм на уровне модели поведения, как правило, проявляется в агрессии, реже в депрессивном, угнетенном состоянии. В зависимости от типа поведения, склонности к агрессивному или депрессивному состоянию можно наблюдать ксенофобию в двух формах — скрытую (по депрессивному типу: «все забрали черные», «жиды весь мир скупили») и явную (по агрессивному типу: «бей!..»).
Борясь с фобией, психика начинает вытеснять причину дискомфорта на вербальный уровень. Результатом этого у личности шизоидного типа появляется выраженное словесно чувство постоянной неприязни, которое человек старается обосновать логическими доводами. У психастеника образуется устойчивый невроз с паническим чувством, ощущение, что его загнали в угол. Боясь потерять идентичность, люди становятся способны на вербальную, а то и актуальную агрессию.
Именно здесь и возникает «язык ненависти» (hate language). Язык отражает психические процессы, будучи средством выражения индивидуальности, и социальные процессы, будучи средством коммуникации. Возникая как неосознанная реакция на раздражитель, неприязнь к «чуждому» формирует специальный способ выражения, язык, паттерны которого призваны классифицировать это чуждое, систематизировать его и вытеснить, нейтрализовать как раздражитель. Большинство носителей языка, разумеется, не осознают этого процесса. В определенных ситуациях «язык ненависти» может проникать в политический язык, становясь частью политических технологий.
«Направленный взрыв» — идеология ненависти
Теперь обратимся к роли идей в превращении психологического инстинкта в идейную ксенофобию. Социально-политические идеи оформляют определенные формы общественной организации и их взаимодействие. Большинство современных государств являет собой этнические образования, в которых существу ет отчетливо выраженный доминирующий основной этнос. В таких государствах нередко существует, как правило, государственно закрепленная ксенофобия «сверху вниз». Она проявляется в миграционной политике — ограничении миграционных потоков, умножении барьеров на пути иммиграции и натурализации иностранцев.
Однако исторические империи возникали именно в результате массовых завоевательных кампаний, будь то Хеттская держава, Вавилон, Персидское царство Ахеменидов, царство Александра Македонского, государства диадохов, Рим или франкское королевство Меровингов. Они постепенно включали в свой состав все большее количество народов. В древности не существовало понятия «государствообразующий этнос», более того, все империи, как правило, стремились к созданию новых имперских суперэтносов, вроде «персоэллинов» Александра Великого, «ромеев» Византийской империи, тевтонов (Teutsche), называемых на Руси «немыми» — «немцами», или «новой исторической общности — советского народа». Тогда главным объединяющим фактором был язык, причем иногда не совпадающий с языком коренной народности: так в Ахеменидской державе основным языком был не персидский, а арамейский, во Франкском королевстве объединяющим языком была латынь, а в Византии — греческий. В Средние века и в Новое время язык продолжал играть роль основного фактора объединения. И в Священной Римской империи, и в колониальных державах, и в Российской империи эта традиция поддерживалась, хотя и с меньшей степенью интеграции некоренных этносов, которые чаще оставались на периферии государства.
Ксенофобия: от инстинкта к идее..
Впрочем, язык коренной народности мог сосуществовать с местными языками, иногда порождая ситуацию диглоссии (функционального различения двух сосуществующих языков). Сложнее обстояло дело с этническими традициями и моделями поведения — здесь взаимодействие было более сложным и многоэтажным. Имперская парадигма предполагала поглощение, ассимиляцию мелких этносов в суперэтнос, причем нередко терялись национальные особенности и вымирали мелкие языки. В процессе поглощения мелких этносов и формиро вания империи закладывалась основа того мифологического «имперского» комплекса, который играет роль триггера пассивной ксенофобии. Имперская аксиоматика задавала режим вытеснения мелких языков и культур доминантными. Греческая культура изобрела для этой цели понятие «варвара», перекочевавшее в язык римский, а затем и византийский, но смысл имперского процесса был именно в поглощении варваров и превращении их в граждан империи. Варвары рассматривались как «дикари» и недолюди, которых необходимо «смирять», приводить в человеческий облик и вид.
Можно повторить, что при определенном градусе процесса разложения общности имперского типа население державы (заметим в скобках — неоднородное этнически, но ассимилированное и спаянное воедино) начинает плохо относиться к мигрантам извне, которые воспринимаются то ли как падальщики, сбегающиеся на мертвечину, то ли как тати, желающие украсть нечто у народов державы, поживиться за их счет.
Одна из глубоко укорененных идей, оформляющих ксенофобию, состоит, таким образом, в понимании чужого как дикаря и варвара. Выстраивается некая аксиоматика, в которой есть «культурные», «хорошие» народы и народы «дикие», «некультурные». Принадлежность к «дикому», «некультурному» народу есть существенный недостаток. Он может и должен быть исправлен во имя «прогресса». Причем в само понятие «прогресса» входит представление о существовании одной единственной парадигмы развития общества и культуры.
Другая идея, иначе оформляющая ксенофобию, — идея сохранения идентичности государства и защиты интересов коренного этноса. Эта идея наиболее очевидно выражается в юридических нормах, ограничивающих иммигрантов в правах по сравнению с коренным населением. Она характерна для большинства развитых стран европейского Запада. Нельзя, впрочем, считать ее идеей нравственно порочной.
Смысл ее — в сохранении государственной целостности и заботе об экономическом и культурном благосостоянии народа. Существуют страны, весьма неохотно и с трудом принимающие иммигрантов (такова, например, Франция), и страны, которые открывают страну для потенциальных иммигрантов, в которых власти видят свежие силы. Промежуточное положение занимают Соединенные Штаты и Канада, которые, с одной стороны, заинтересованы в иммигрантах, а с другой — вводят меры, ограничивающие миграцию, притом, что в этих странах нет, собственно, никакого «коренного этноса». В этих странах идея консервирующей ксенофобии выражается юридически в наиболее чистом виде — в виде юридической мигрантофобии.
Наконец, следует назвать также и маргинальные идеи, вроде фашизоидных концепций строительства сугубо национального государства на основе угнетения всех этносов, кроме коренного. Эти идеи рассматривать бессмысленно ввиду того, что они разделяются носителями ничтожно малых интеллектуальных элит и практически не имеют шанса лечь в основу государственного строительства. Слишком силен шок, полученный миром в ХХ веке.
Проблемы изживания инстинктивных проявлений ксенофобии — это проблемы строительства государств и политического оформления их. В современном мире заметно противостояние между утопическим унионизмом, основанном на либеральных ценностях т. н. «открытого общества» (термин К. Поппера) и социально-экономическом индивидуализме (т. н. «новый мировой порядок»), с одной стороны, и консервативной политикой, базирующейся на корпоративности и положительно оценивающей роль этнической культур но-политической составляющей — с другой. Либеральная парадигма имеет тот существенный недостаток, что размывание границ национальных культур влечет за собой смерть их культурных традиций, обеднение и разрушение современного мира в его национально-культурной самобытности. Возможно, возникнет нечто новое, но на агрегацию этого «нового» уйдет неизмеримо много времени и энергии. Кроме того, либеральная модель основана на утопическом видении и предполагает возможность почти бесконфликтного мира. Однако атомизированное «открытое» общество при всем своем утопизме требует принесения в жертву львиной доли общественных связей, не гарантируя при этом, что модели и концепции, на них основанные, прекратят свое существование. Иначе говоря, либеральная модель открытого общества в силу своего утопизма неспособна предсказать, что станет с социальными рефлексами, возникшими в традиционных обществах, переживших эпоху ускоренной модернизации.
Ксенофобия: от инстинкта к идее..
Консервативная и традиционалистская политика имеет очевидный недостаток в том, что не всегда поспевает за процессом модернизации и даже находится с ним в противоречии. Впрочем, сторонники этого пути, которые постепенно оказываются в большинстве, ибо сила и масштаб современных конфликтов пугают власти и политические элиты многих стран, указывают на неочевидность универсальности либеральной и на возможность иного пути развития современного мира, основанного на сотрудничестве национально-гомогенных стран.
Использование антагонистических социальных инстинктов («пассивной ксенофобии») в качестве средства государственной политики характерно для самых разных политических режимов. Мы видели, как такая ксенофобия входит в миграционную политику стран Европы и Нового Света. В конечном счете антагонистические инстинкты консолидируют нации перед лицом угрозы (пусть даже и воображаемой). Со стороны властей (вторая закономерность) ксенофобия может использоваться именно для сплочения народа. В политике многих стран присутствует система «сдержек и противовесов», в которой «боязнь чужого» и страх перед насилием на почве расовой или этнической ненависти дополняют друг друга. Государство выступает как защитник, поборник прав автохтонов перед массой чужаков, создавая баланс сил. Именно этот баланс помогает консервативно настроенным политикам сопротивляться фузионным процессам, и именно он делает эти процессы все менее интенсивными. Хороший пример такого балансирования — процесс объединения Европы. На основе чисто утопического проекта (объединение сперва части, а потом и всего мира в одно государство) строится Realpolitik, включающая ксенофобские элементы, немыслимые в утопическом дискурсе. Таким образом, можно сказать, что в политике ксенофобия вполне сознательно используется как стабилизационный механизм, регулирующий государственную жизнь.
Возьмем некое африканское общество. В нем существует сложная система антагонизма разных племен или этносов (например, хуту и тутси). Учение, например, о том, что все хуту (или все тутси) — недочеловеки, все они недостойны жить на земле или могут быть только рабами, слагается в голове у ничтожно маленькой группы. Будущее такой ксенофобской системы зависит только оттого, решится ли политический лидер вывести людей с оружием на улицы для осуществления этнических чисток. Для перевода ксенофобии в стадию национальной идеи необходимо массированное внешнее воздействие.
Или возьмем другой пример: в течение долгих лет косовские албанцы и косовские сербы жили бок о бок и, хотя испытывали друг к другу неприязнь, не вступали в открытый конфликт. Ослабление Социалистической Федеративной Республики Югославия привело к разбалансировке механизма взаимодействия народов. Появился радикальный албанский партикуляризм в виде идеи «самостоятельного государства», прочно завязанный на антисербской ксенофобской идее. В ответ стала вырабатываться националистическая сербская агрессивная идеология. У албанцев под внешним воздействием выработалась антисербская националистическая идея с исламским оттенком, у сербов — «православная» антиалбанская. Запад решил, что имперская ксенофобия страшней, и ударил по Милошевичу и Югославии. В возникшей затем «зоне КФОР» ксенофобия никуда не делась. Просто поменялись местами власть и меньшинство: теперь со стороны власти действовали албанцы. Идеи отошли на задний план, ситуация стала стабилизироваться, вновь переводя ксенофобию в инстинктивную форму регулярности.
Ксенофобия и миграции
На вопрос, как связана ксенофобия с миграционными процессами, не существует однозначного ответа. Население практически всех современных государств сложилось в результате миграций. Со временем недавние мигранты начинают осознавать себя автохтонами. Тот факт, например, что тюркские народы появились на Кавказе лишь в середине первого тысячелетия н. э никак не влияет на самосознание, скажем, азербайджанцев. Армяне, пришедшие как мигранты на Кавказ из Малой Азии в более давнее время, также осознают себя автохтонами. Абхазо-адыгские народы, появившиеся на Кавказе в еще более древнюю эпоху, ко времени пришествия армян осознавали себя субстратным этносом. Этногенез — постоянно идущий процесс, который тормозится именно культурой в силу ее консервирующей функции.
Человечество мигрирует постоянно, но культурные механизмы делают миграции не разрушающей силой, а созидательной. Интергируясь в другие общества, пришельцы обогащают культуру. Одновременно они запускают механизмы борьбы с энтропией и защиты прав автохтонов. Но чем интенсивнее развитие культуры, тем безболезненнее эта ассимиляция. Там, где замедляется культурное развитие, истончается культурный слой, миграции и этногенез идут быстрее, а следовательно — больше возможностей для антагонизма. Ксенофобия возникает как неосознанный комплекс, обусловленный архаическими моделями, регулирующими жизнь социума. Концептуализация или идеологизация этих инстинктивных проявлений возможна там, где отсутствует рефлексия, осознание наличия инстинктивного антагонизма. Когда антагонизм осознан, культурный процесс связывает и концептуализирует эти архаические комплексы, переводя их в латентную форму. И, по всей видимости, это единственный цивилизованный ответ на вопрос, что делать с ксенофобией. Комплексы надо обсуждать, культурно «обыгрывать», рефлексировать, высмеивать и осознавать.
Ксенофобия: от инстинкта к идее..http://www.strana-oz.ru/2004/4/ksenofobiya-ot-instinkta-k-id... 

 
 

Галина л. 6 сен 13, 04:54
0 0

история

«Жизнь двенадцати цезарей» - свидетельство нравственной деградации римских императоров

 

Римских императоров очень часто наивно представляют как неких героев и мудрых государственных деятелей, денно и нощно заботящихся о благе Отечества. Однако древнеримский историк Гай Светоний Транквилл в своей книге "Жизнь двенадцати цезарей" (её можно скачать бесплатно) полностью опроверг это представление.

Сначала очень важная информация об авторе указанной книги. Гай Светоний Транквилл со 117 по 122 год был советником по переписке римского императора Адриана.

В служебные обязанности Светония входила обработка всей входящей и исходящей императорской корреспонденции: он получал все приходящие на имя императора отчёты, доклады и письма, решал, какие из этих бумаг следует передать императору, о каких доложить на словах, о чём вообще не упоминать как о не заслуживающем внимания.

Гай Светоний Транквилл также составлял тексты императорских указов и распоряжений, давал их на подпись Адриану, и рассылал на места для исполнения.

Если проводить аналогии с современными государственными должностями, Гай Светоний Транквилл был кем-то вроде "руководителя Администрации Президента". Кроме того, он одновременно был главой императорской канцелярии "по учёным делам", в ведении которой находились все государственные архивы и библиотеки.

Имея доступ к абсолютно всем архивным документам, в том числе совершенно секретным, Гай Светоний Транквилл в 120 году написал биографии первых 12 римских императоров, и объединил их в одну книгу под названием "Жизнь двенадцати цезарей".

Книга предназначалась не для широкой публики, а для узкого круга руководителей Римской Империи, как сейчас бы сказали, "для служебного пользования". Заказчиком книги был префект претория (т.е. командующий императорской гвардией) Септиций Клар, второй в государстве человек после императора.

Из-за узко-служебного характера книги тираж её был настолько мал, что после разгрома Римской Империи варварами сохранился всего один экземпляр, который стал храниться при дворе франкских королей.

Таким образом, книга "Жизнь двенадцати цезарей" - это не агитка оппозиционера с целью опорочить государственную власть, это документ для служебного пользования, написанный по архивным материалам одним из высших должностных лиц Римской Империи для другого высшего должностного лица.

Поэтому информация, содержащаяся в книге Гая Светония Транквилла, является особо ценной и достоверной, подтверждается и трудами многих других античных историков (Аппиан, Кассий Дион, Марциал, Плиний младший, Плутарх, Стаций, Тацит, и др.).

Почему книга называется "Жизнь двенадцати цезарей", а не "императоров"?

У каждого римлянина было несколько имён, а имя Цезарь было одним из имён у каждого из первых двенадцати императоров Рима, более того, если это имя не давалось ему при рождении, глава государства после вступления в должность прибавлял к своему имени дополнительное имя Цезарь, так что слово "цезарь" стало синонимом главы государства.

Именно от слова "цезарь" происходят русское "царь" и немецкое "кайзер".

И ещё одно важное замечание. Сейчас руководителей Римской Империи в литературе почти всегда называют "императорами", однако это в корне неверно!

"Император" - это почётный титул, дававшийся римским полководцам после триумфа, но это всего лишь титул, а не должность. Глава государства со времён Юлия Цезаря всегда получал этот титул, однако кроме него такой же титул присваивался и многим другим людям, императоры были даже во времена Республики.

Официально должность главы государства называлась совсем по-другому.

Юлий Цезарь, например, был диктатором. Так у него должность и называлась - "диктатор", и на этот пост он был избран пожизненно, то есть фактически стал монархом.

У его наследника Августа должность стала называться "принцепс", что в переводе означает "первый", то есть первый человек в государстве.

Все последующие руководители Империи (а государство так и называлось - Империя) занимали должность принцепса, и эта должность была пожизненной, что указывает на монархический характер власти.

Таким образом, Римской Империей руководил не император, а принцепс, точно так же, как и Российской Федерацией руководит не федерат, а президент.

А соотношение между понятиями "принцепс" и "император" - точно такое же, как между понятиями "командир полка" и "полковник": первое - должность, второе - звание.

Однако, с учётом того, что этот ошибочный термин "император" стал традиционным и общепринятым, будем в дальнейшем в данной статье называть всех римских принцепсов императорами.

В книге Гая Светония Транквилла содержатся биографии первых римских императоров, следующих по списку: Юлий Цезарь, Август, Тиберий, Гай Калигула, Клавдий, Нерон, Гальба, Отон, Вителлий, Веспасиан, Тит, Домициан.

Что характерно, автор уделяет очень большое внимание подробностям личной, семейной и даже половой жизни римских императоров, их характеру, здоровью, привычкам, психологическому портрету, ничуть не меньше, чем их государственной деятельности, если не больше.

Всю книгу здесь, естественно, не перескажешь, её надо читать, но самые скандальные моменты из "Жизни двенадцати цезарей" мы здесь укажем.

Почти все первые римские императоры были гомосексуалистами, точнее бисексуалами. У них были жёны, у большинства - многочисленные любовницы, однако при этом они вступали также в извращённые половые связи с мужчинами, причём в большинстве случаев либо в пассивной форме, либо в форме педофилии (с мальчиками).

Юлий Цезарь в молодости был отправлен по служебным делам в Вифинию (подчинённое Риму государство в Малой Азии), и там вифинский царь Никомед "растлил его чистоту". Причём Цезарю это так понравилось, что вернувшись из командировки, он придумал явно надуманный предлог, чтобы снова съездить к Никомеду.

Вифинского царя даже прозвали "Цезарев задний дружок", а самого Цезаря стали обзывать "царёвой подстилкой", а когда Цезарь был избран консулом, то второй консул, Бибул, называл своего коллегу "вифинской царицей".

Когда Цезарь однажды в Сенате стал расхваливать Никомеда, его перебил Цицерон со словами "всем отлично известно … что дал ему ты". Даже солдаты из армии Цезаря пели насмешливые песни на тему его связи с Никомедом. Сенатор Курион-старший назвал Цезаря "мужем всех жён и женой всех мужей".

Наследником Цезаря был Октавий Август. Современные историки почему-то пишут его имя как "Октавиан", однако все римские историки поголовно пишут "Октавий". Думается, римлянам было виднее, как звали их правителя.

Так вот, Август был усыновлён Цезарем, и при этом находился в "постыдной связи" со своим усыновителем, и даже, как сообщает Гай Светоний Транквилл, "свою невинность, початую Цезарем, он предлагал потом в Испании и Авлу Гирцию за триста тысяч сестерциев". Ну чем не голубая проституция?

Повзрослев и женившись, Август стал "большим любителем молоденьких девушек, которых отовсюду добывала сама жена", однако под старость его потянуло на мальчиков -"ему нравились их хорошенькие лица…, и он покупал их отовсюду, особенно же из Сирии и Мавритании".

Следующий римский император, Тиберий, "завёл мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками и с которыми забавлялся в постели".

Как далее рассказывает Гай Светоний Транквилл в книге "Жизнь двенадцати цезарей", император Тиберий не мог удержаться от страсти к мальчикам даже во время религиозных обрядов, и приводит такой пример:

"При жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не мог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвёл его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиста; но когда они стали попрекать друг друга бесчестьем, он велел перебить им голени".

Такая вот садистская любовь.

Другие гомосексуальные и педофильские забавы императора Тиберия римский историк описывает настолько натуралистично, что в русском переводе часть текста была пропущена, и переводчик в примечаниях честно указал, что "перевод смягчен", и дал оригинальный латинский текст: мол, сами эту похабщину переводите, а я не буду.

Следующий римский император, Гай Цезарь Калигула, находился в "постыдной связи" с Марком Лепидом, с пантомимом (актёром) Мнестером, и "с какими-то заложниками" (в Риме была традиция брать в заложники сыновей правителей покорённых народов).

А ещё один партнёр Калигулы, Валерий Катулл, "юноша из консульского рода", заявлял во всеуслышание, что "от забав с императором у него болит поясница".

Кроме того, у Калигулы наличествовало и другое половое извращение - инцест. Он вступал в половую связь со всеми своими сёстрами.

Затем происходит ранее небывалый, уникальный случай в ранней истории Римской Империи - на престол взошёл император Клавдий, который не был ни гомосексуалистом, ни бисексуалом, ни педофилом, и никогда, ни разу в жизни, не имел сексуальных контактов с лицами мужского пола.

Однако следующий император, Нерон, постарался это упущение исправить. Как сообщает про Нерона Гай Светоний Транквилл, "мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать его женщиной: он справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввёл его в дом и жил с ним как с женой".

А вот ещё одна красочная цитата про императора Нерона из книги "Жизнь двенадцати цезарей":

"Собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член остался неосквернённым. В довершение он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него - Спор, крича и вопя как насилуемая девушка".

Такой вот император Нерон был "универсал": всё в жизни успел попробовать, даже замуж вышел.

Неудивительно, что против такого оригинала поднялись мятежи и восстания, в Империи начались беспорядки, и в течение года на престол взошли один за другим Гальба, Отон и Вителлий. "Все как на подбор огонь-ребята", если выражаться словами Аркадия Гайдара.

Вот что пишет Светоний в "Жизни двенадцати цезарей" про императора Гальбу:

"Похоть он испытывал больше к мужчинам, причём к взрослым и крепким: говорят, что когда Икел, главный его наложник, принёс ему в Испанию весть о гибели Нерона, он не только нежно расцеловал его при всех, но и тотчас попросил его приготовиться в объятиям, а потом увёл".

Свергнувший Гальбу император Отон был при жизни Нерона первым из его друзей, но не только из-за сходства нравов, но также "из-за развратной с ним близости".

Следующий римский самодержец, Вителлий, в детские и юношеские годы был одним из любовников уже упомянутого императора-педофила Тиберия. За интимные заслуги сына отец Вителлия был назначен консулом.

Кстати, папаша Вителлия был влюблён в одну вольноотпущенницу, и даже "слюну её он смешивал с мёдом, чтобы лечить горло, как снадобьем, и не изредка или незаметно, а повседневно и при всех". А ведь это замечательная идея для нынешних "народных целителей", повёрнутых на уринотерапии - лечиться слюной любимой женщины. Так, наверно, приятнее.

В зрелом возрасте Вителлий от привычек юности не отказался, и развратничал с вольноотпущенником Азиатиком, которому жутко надоел, и тот попытался удрать от царственного любовника, но был пойман, и принуждён к продолжению банкета.

После убийства Вителлия снова произошло чудо - римским императором стал убеждённый гетеросексуал Веспасиан, ни разу в жизни не засветившийся в гомосексуальных контактах.

Кстати, именно этому герою книги Светония принадлежит фраза "Деньги не пахнут", причём имела она буквальное значение - Веспасиан ввёл особый налог на сортиры, а когда его старший сын Тит попытался пристыдить корыстолюбивого отца, "тот взял монету из первой прибыли, поднёс к его носу и спросил, воняет ли она. "Нет", - ответил Тит. "А ведь это деньги с мочи", - сказал Веспасиан".

Говорят, яблоко от яблони недалёко падает. Но с детьми Веспасиана эта пословица не сработала - яблоки упали очень далеко. Если сам Веспасиан был нормальной сексуальной ориентации, то его сыновья, Тит и Домициан, глядели в голубые дали.

Тит в молодости был большим любителем мальчиков и евнухов, и таких любовников у него было множество, однако, став императором, он отказался от дурных привычек, перестал сношаться с мальчиками и "даже не желал на них смотреть". Пример Тита доказывает, что изменить ориентацию можно усилием воли.

Младший брат Тита, Домициан - последний из двенадцати цезарей, о жизни которых рассказывает Гай Светоний Транквилл.

Домициан в молодости был любовником одноглазого претора Клодия Поллиона, и кроме того, Домициан был любовником сенатора Нервы, ставшего императором после его убийства.

Итак, из первых 12 римских императоров 10 были гомосексуалистами (а это 83%). Можно, в принципе, сказать - а какая с ней разница, с ориентацией, был бы человек хороший.

Однако хорошими человеками они не были.

Как свидетельствует Гай Светоний Транквилл, почти все из "двенадцати цезарей" отличались крайней жестокостью, а некоторые даже патологическим садизмом, и почти все они характеризовались исключительной жадностью, и без зазрения совести отбирали имущество у римских граждан и жителей провинций.

Юлий Цезарь, как деликатно пишет Светоний, "бескорыстия не обнаружил ни на военных, ни на гражданских должностях""в первое своё консульство он похитил из капитолийского храма три тысячи фунтов золота", а затем занимался "неприкрытыми грабежами".

Август казнил сдававшихся ему в плен - "перебил их, как жертвенный скот".

Император Тиберий казнил богатых людей по заведомо ложным обвинениям, чтобы конфисковать их имущество. Как пишет Светоний, "дня не проходило без казни". Тиберий впервые в истории ввёл смертную казнь за "мыслепреступления" - людей стали казнить просто за слова, неприятные императору, или считавшиеся "крамольными".

Казнили детей за преступления родителей. Тиберий приказал, чтобы несовершеннолетних девочек перед казнью насиловал палач.

Тиберий лично наблюдал за пытками, и даже придумывал новые, ранее неизвестные способы, как мучить людей.

Гай Калигула продолжил тибериевскую политику массовых казней ни за что, только этот император внёс одно новшество в процедуру казни - помимо обычных способов лишения жизни, людей стали скармливать диким зверям в цирке.

Калигула любил смотреть на пытки и казни во время еды. Наверно, так у него пищеварение улучшалось.

Однако имущества казнённых на его пышные развлечения не хватало, поэтому Гай Калигула заставлял римлян составлять завещания, где он объявлялся наследником, а те завещания, где император в качестве наследника не указывался, признавались недействительными.

А вот император Клавдий был просто идиотом. В прямом смысле. Как пишет Светоний, "глупости своей он даже не скрывал; правда в нескольких речах он уверял, будто он нарочно притворялся глупцом при Гае, так как иначе не остался бы жив … однако никого этим он не убедил". Как говорили злые языки, ему даже не надо было притворяться.

Светоний добавляет про Клавдия, что "в своих поступках обнаруживал он часто такую необдуманность, что казалось, он не знает и не понимает, кто он, с кем, где и когда говорит".

Про императора Нерона Светоний сообщает, что при нём были "наказаны христиане, приверженцы нового и зловредного суеверия" (именно такое отношение к христианской религии сохранялось у всех римских правителей-язычников вплоть до начала IV века).

Что интересно, до 64 года ни в одном из древнеримских документов не встречается ни единого упоминания о христианах. То есть Империя заметила христиан только спустя 30 с лишним лет после предполагаемой даты распятия Христа.

Ни о самом Иисусе, ни о его последователях до 64 года римляне ничего не знали. Не знал о Христе и христианах и прокуратор Иудейский Понтий Пилат, ибо ни в одном из донесений, поступивших в Рим из провинции Иудея, не было ни единого слова ни об Иисусе, ни о его встрече с Пилатом, ни о распятии Христа, ни о христианах.

А ведь появление в римской провинции человека, называемого Царём Иудейским, но в действительности таковым не являвшегося - то есть, по понятиям того времени, "самозванца", стало бы таким из ряда вон выходящим событием, о котором, учитывая сверхцентрализацию Римской Империи, просто невозможно было бы умолчать и не поставить в известность Рим.

В столицу докладывали даже о таких мелочах, как ремонт бани или создание пожарной команды, а про такой неординарный случай, как появление "самозванца", а тем более его казнь традиционным римским способом (распятие на кресте) - вообще никаких известий. Это к вопросу об исторической достоверности евангельских сказаний.

Христиан впервые заметили именно в самом городе Риме, и только в 64 году от предполагаемого Рождества Христова.

Помимо запрета христианства, Нерон успел наворотить и других дел. Например, он перебил кучу своих родственников, включая свою мать Агриппину. Казни обычных людей при Нероне происходили точно так же, как при Тиберии и Калигуле.

Кроме того, Нерон устроил в Риме пожар, уничтоживший почти две трети города. Император послал своих слуг с факелами поджигать дома по всему городу, так как "ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки".

Император Гальба внёс в практику казней собственное новшество. Если раньше казни предшествовала процедура суда, оформлявшего волю императора об убиении человека в надлежащую юридическую форму (обвинительный судебный приговор), то Гальба всё упростил - казнить стали без суда, просто по приказу.

Суд всё равно выносил заранее известные приговоры, и на это уходило какое-то время, а Гальба время ценил.

Император Отон был правителем всего три месяца, и провёл их на войне, поэтому ничего наворотить не успел (если не считать того, что до этого, будучи в друзьях у Нерона, за"огромную взятку" добился назначения в Сенат осужденного преступника).

Зато император Вителлий проявлял точно такой же садизм, как и его более ранние предшественники. Как пишет о нём Гай Светоний Транквилл, "казнить кого угодно и за что угодно было для него наслаждением".

Император Веспасиан остановил массовые казни, но не по доброте душевной, а потому, что считал более выгодным брать деньги с подсудимых за оправдательные приговоры. Взятки стали давать совершенно открыто и на законных основаниях.

Кроме того, Веспасиан стал продавать государственные должности тем людям, которые хотели их занимать.

Таким образом, император Веспасиан узаконил коррупцию, и сделал её частью государственной системы. Миллионы чиновников по всему миру, наверно, мечтают о таком руководителе.

Единственный римский император, который, имея массу времени и возможностей, не сделал римлянам ничего плохого или постыдного - это Тит. Однако до того, как возглавить государство, Тит, будучи одним из римских полководцев, разрушил Иерусалим, и брал взятки за посредничество в разрешении различных споров его отцом, Веспасианом.

Император Домициан, замыкающий список из 12 цезарей, о чьей жизни повествует Гай Светоний Транквилл, явно имел определённый разлад в голове: "он каждый день запирался на несколько часов и занимался тем, что ловил мух и протыкал их острым грифелем".

Но если бы от него страдали только мухи! Домициан возобновил массовые казни и пытки, и даже лично изобрёл новую пытку - "прижигал срамные члены". Но казни ему были нужны не удовольствия ради, а корысти для - имущество казнённых конфисковывалось, а обвинения придумывались.

Из корыстолюбия Домициан отказался от введённой Веспасианом системы легальной коррупции, и стал увольнять судей, уличённых в подкупе: император хотел, чтобы деньги доставались лично ему, причём не часть (взятка), а всё имущество обвиняемого полностью. Кроме того, Домициан, как и Калигула, стал присваивать чужие наследства.

На каждое действие найдётся противодействие, поэтому, когда римские императоры допекали народ своими художествами по самое терпеть не могу, находились люди, которые убивали зарвавшихся тиранов.

Пушкинская фраза про "самодержавие, ограниченное удавкою", вполне подходит и к Римской Империи.

Юлий Цезарь, Гай Калигула, Гальба, Вителлий и Домициан были убиты холодным оружием, Тиберий - задушен, Клавдий - отравлен, Нерон и Отон покончили жизнь самоубийством, чтобы не попасть в руки к своим противникам, и только Августу, Веспасиану и Титу удалось умереть естественной смертью.

В случае смерти императора, в том числе, и если смерть была насильственной, во многих случаях его причисляли к лику богов, дабы хоть как-то поддержать авторитет власти как таковой. Надо было внушить народу, что императоры ведут себя так странно не потому, что у них больная психика или нравственная деградация в последней стадии, а потому, что они - существа высшего порядка, на которых человеческая мораль не распространяется.

Поэтому у Гая Светония Транквилла в книге "Жизнь двенадцати цезарей" главы о некоторых императорах так и называются: Божественный Юлий, Божественный Август, Божественный Клавдий, Божественный Веспасиан, Божественный Тит - эти деятели после смерти были признаны богами. А вот Калигула, например, объявил себя богом ещё при жизни.

Для божественных императоров сооружали храмы, назначались специальные жрецы для отправления культа императора и для воздания ему божеских почестей. Отказ поклоняться культу императора или сомнение в его божественной природе приравнивались к святотатству.

Итак, представление о великой Римской Империи, несущей свет цивилизации отсталым народам и благодарным потомкам, и являющейся образцом для всего прогрессивного человечества - это не более, чем миф, а реальная римская история - нескончаемая череда казней, убийств, садистских жестокостей, половых извращений, ограбления народа, и разных других безобразий, ставших для Рима нормой повседневной жизни.

И на самом верху этого паразитического государства, жившего за счёт военной добычи и рабского труда, почти всегда оказывались такие правители, которых иначе, как выродками, не назовёшь, другое приличное слово даже трудно подобрать.

В статье изложены лишь некоторые важные детали биографий первых 12 римских императоров. Чтобы узнать более полно все подробности их жизни, читайте знаменитую книгу Гая Светония Транквилла.

Скачать книгу Гая Светония Транквилла "Жизнь двенадцати цезарей" можно бесплатно по этой ссылке.

 
 

Галина л. 6 сен 13, 04:42
+1 0

французская исория

Конде Луи II Бурбон (Великий Конде).

Конде Луи II Бурбон (Великий Конде)(1621-1686)

БиографияКонде Луи II Бурбон (Великий Конде)При жизни отца Конде носил титул герцога Энгиенского. Был он «принцем крови», то есть прямым родственником королевской семьи. Вступил в брак с племянницей могущественнейшего герцога Ришелье Майе-Брезе. С ранних лет знатнейший из знатнейших аристократов Франции отличался дерзостью, честолюбием и храбростью.

Военную карьеру принц начал в 17 лет, знатное происхождение гарантировало ему блестящую карьеру. В 22 года принц уже командовал французскими королевскими войсками в войне с испанцами, получившей название Тридцатилетней. В той войне, 19 мая 1643 года, Конде одержал свою первую победу в сражении под городом Рокруа.

В этой битве участвовала 22-тысячная французская армия под командованием принца Луи II Конде, освобождавшая Рокруа, и 26-тысячная армия испанцев под знамёнами дона Франсиско де Мело. Сражение было крайне ожесточённым. Вначале неудача постигла французов — испанская пехота, несмотря на огонь вражеских орудий, в атаках смяла их центр и потеснила левый фланг армии Бурбонов. Однако недостаток кавалерии не позволил дону Франсиско де Мело развить наметившийся успех.

Конде же сумел навести порядок в своих расстроенных рядах, восстановил боевой порядок королевской армии, его более многочисленная конница разгромила кавалерию противника. Потери испанцев исчислялись в 8 тысяч человек, из них 6 тысяч пехотинцев, которые являли собой цвет армии. Французское командование объявило о потере всего 2 тысяч человек, явно скрывая от всех действительную цифру потерь в выигранном сражении.

Большая победа в сражении при Рокруа над превосходящими силами испанцев воодушевила Конде на дальнейшие подвиги. В том же году он взял несколько городов противной стороны, в том числе овладел хорошо укреплённым городом Тионвиллем.

В следующем 1644 году принц встал во главе французской королевской армии, сменив на этом посту опытного виконта де Тюренна. Луи II Конде отправился командовать войсками в Германию, где баварцы готовы были начать вторжение в Эльзас. Близ города Фрейбурга произошло одно из самых значительных сражений Тридцатилетней войны. Оно длилось три дня — 3, 5 и 9 августа. 20 тысячами французов командовали принц Конде и виконт Тюренн, 15 тысячами баварцев — граф де Мерси.

В первый день сражения Тюренн после долгого отхода решился атаковать баварцев во фланг. В тот же день принц Конде под вечер ударил противнику во фронт. Когда окончательно стемнело, французы позволили баварцам отступить, и ночью граф де Мерси отошёл на новую, удобную для ведения оборонительного боя позицию. Здесь на второй день сражения баварское войско подверглось упорным атакам французов, которые успеха не имели. Более того, атакующие понесли потерь вдвое больше, чем противная сторона.

Два последующих дня противники ничего не предпринимали друг против друга, ведя лишь разведку. 9 августа граф де Мерси решил отступить от Фрейбурга. Принц Конде узнал о начале отхода баварской армии своевременно и послал в преследование французскую кавалерию. Баварцы едва не разгромили её, но подоспевший с главными силами королевский полководец обрушился на них и отбросил прочь неприятельское войско, захватив всю его артиллерию и обоз.

После этой победы французы под командованием принца Конде взяли с боя города Майнц и Филиппсбург. 3 августа 1645 года противники встретились вновь — в сражении близ Нердлингена. Только на сей раз герцог Энгиенский и виконт Тюренн имели под своими знамёнами 15-тысячное войско, а фельдмаршал де Мерси — 12-тысячное. Баварцы укрепились в деревне Аллерхейм, предоставив французам все возможности их атаковать. После ожесточённого боя баварцы, потеряв за день половину своего войска убитыми, ранеными и пленными, бежали с поля битвы. Победителями они оставили почти все свои пушки. В сражении погиб баварский главнокомандующий граф де Мерси.

В 1646 году королевская армия Франции после ряда военных операций, то решительно наступая вперёд, то удачно маневрируя на германской земле, одерживает ещё одну победу. Войска принца Конде захватили город Дюнкирхен и много трофеев.

Победы над баварцами укрепили полководческий авторитет Луи Конде. Теперь при королевском дворце даже и не мыслили продолжать войну на границе Франции. Армия, окрылённая победами над испанцами и баварской армией, буквально боготворила Конде.

Однако теперь у «принца крови» среди парижской аристократии появились многочисленные враги. Многие влиятельные лица во Франции стали всерьёз опасаться возросшей популярности Конде, и в последующие десять лет ему пришлось приложить немало усилий для их умиротворения.

В 1647 году Конде во главе французских войск отправился в поход за Пиренейские горы, в Каталонию. Хотя он сумел оккупировать эту большую провинцию Испании, здесь его постигла одна из немногих в его полководческой биографии неудач. Французы осадили город Лериду, но взять её не смогли.
Лериду стойко оборонял 4-тысячный испанский гарнизон под командованием дона Хорхе Бритта. 12 мая французское войско осадило город-крепость, стоявшую на перекрёстке дорог. Оборонявшиеся сражались мужественно, совершая частые вылазки за крепостные стены. Однако в середине июня у Фраги стала сосредоточиваться большая испанская армия. Принц Конде оказался перед выбором: или идти на штурм Лериды, неизбежно понеся при этом большие потери, или снять осаду. Он решился на второе — 17 июня осада была снята и королевский командующий отвёл свои войска от города на более удобную позицию.

Долго повоевать на испанской земле принцу Конде не пришлось. В 1648 году он был отозван из Каталонии и отправлен в Нидерланды и Фландрию. Близ города Ланса 20 августа 1648 года произошло последнее сражение Тридцатилетней войны. Здесь французский полководец во главе 14 тысяч французов сразился с австрийцами, которыми командовал эрцгерцог Леопольд-Вильгельм.

Чтобы выманить противника за его укреплённые линии, Конде сделал вид, что отступает. Австрийцы попались на эту хитрость и двинулись за французами. Те совершили неожиданный манёвр и обрушились на австрийцев, которые оказались вне укреплений. Воспользовавшись растерянностью в рядах неприятельской армии, Конде нанёс им сокрушительное поражение, умело распорядившись на поле боя своей пехотой, кавалерией и артиллерией.

Потери армии эрцгерцога Леопольда-Вильгельма оказались для той войны огромны: 4 тысячи убитыми и 6 тысяч пленными. Австрийцы потеряли в ходе бегства всю артиллерию и весь обоз. Сражение при Лансе известно ещё и тем, что там были уничтожены остатки испанской пехоты, находившиеся на нидерландской территории и входившие в то время в состав австрийской армии.

В октябре 1648 года был заключён Вестфальский мир, по которому Испания признавала себя побеждённой вместе со своими союзниками. По этому мирному договору Французское королевство получало немалые выгоды, прежде всего благодаря победам Луи Конде.

Став одним из популярных людей во Франции, принц оказался в самой гуще политической борьбы. В войне королевской власти с фрондой (такое название в истории получила внутренняя смута во Франции в 1648-1658 годах) он принял сначала сторону кардинала итальянца Джулио Мазарини и королевы Анны Австрийской регентши сына — малолетнего коронованного сына Людовика. В январе — феврале 1649 года во главе преданных ему войск Конде двинулся на столицу, захватил крепость Шарантон и овладел Парижем.  Мятежный парижский парламент распустил свою армию и заключил с королевским двором Рюэйльский мир. Кардинал Джулио Мазарини был восстановлен на посту первого министра. Королева Анна Австрийская объявила всеобщую амнистию. Но между честолюбивым и заносчивым полководцем Луи Конде и властолюбивым первым министром Франции столкновение было неизбежно.

По приказу Мазарини принц Конде был заключён в замок Венсенн, откуда через год его освободили. Кардинал приказывает арестовать также и младшего брата Конде принца Конти, его шурина Анри II Орлеанского и герцога де Лонгвиля. Руководители фронды стали непримиримыми врагами.

Принц Конде возглавил новую фронду (так называемую фронду принцев), намереваясь свергнуть кардинала Мазарини и даже обратить свои немалые владения в независимое государство. Его ближайшим соратником стал младший брат принц Конти. В сентябре 1651 года Луи Конде собрал на юге страны, в городе Бордо, дворянское ополчение, подчинил себе все южные провинции и намеревался захватить столицу Франции. Под его знамёна встало немало французских аристократов. Кроме того, Конде заключил союз с Испанией.

Однако его недавний соратник по Тридцатилетней войне виконт де Тюренн, защищая королевский двор от мятежника, вышел ему навстречу и разбил 5-тысячное войско инсургентов Конде в бою у Сент-Антуанских ворот Парижа. Сторонники принца отбивались от королевских солдат на устроенных баррикадах, которые 2 июля 1652 года несколько раз переходили из рук в руки. После тяжёлых ранений своих ближайших помощников герцога де Немура и герцога де Ларошфуко глава мятежной фронды отказался от мысли войти в Париж и отступил с большими потерями. Конде удалось спастись, спрятавшись у приверженцев в самом Париже.

Великий полководец оказался менее искусным политиком. Анархия во французской столице, раздоры между ним и остальными вождями фронды, возвращение в Париж его врага кардинала Мазарини заставили принца бежать из отечества в Нидерланды и там в 1653 году сдаться испанцам, своим недавним врагам. В 1654 году за государственную измену его во Франции заочно приговорили к смертной казни.

Теперь Конде обратил своё оружие и военное искусство против отечества. Во главе испанского войска (он стал командующим — генералиссимусом) он опустошил северные провинции Франции. Но в этой войне на долю принца редко выпадали удачи — против него воевала воспитанная и обученная им французская армия.   В августе 1654 года испанские войска под командованием Конде осадили город Аррас. Подошедшая на выручку его гарнизона армия под командованием маршала виконта де Тюренна атаковала испанцев и обратила их в бегство. Их потери составили около 30 тысяч человек. Конде с большим трудом удалось собрать остатки своих войск и отвести их к Камбре.

В июне 1656 года город Валансьенн, в котором находился испанский гарнизон, был осаждён французской армией маршала де Тюренна и генерала Лаферте. Французы разделились на две колонны на противоположном берегу реки Шельды. Но когда городской гарнизон уже был готов сдаться, колонна Лаферте была атакована подошедшим 20-тысячным испанским отрядом под командованием принца Конде. Прежде чем маршал Тюренн смог прийти на помощь, войска генерала Лаферте были разгромлены, и потери французов составили 400 офицеров и 4 тысячи солдат. Это поражение вынудило Тюренна снять осаду Валансьенна.

14 июня 1658 года состоялась «битва в дюнах». Близ Дюнкерка 14 тысяч испанцев под командованием дона Хуана Австрийского и принца Конде сразились с войском маршала де Тюренна примерно такой же численности (в составе французских войск была английская пехота). Исход сражения решил десант с английских кораблей, поддержавший французов, и фланговый удар кавалерии Тюренна, который умело воспользовался отливом. Испанские войска, потерявшие 4 тысячи человек, оказались полностью разгромленными. Осаждённый испанский гарнизон Дюнкерка капитулировал, и город отошёл к Англии, которая в 1662 году продала этот порт французскому королю.

Гражданская война закончилась в 1659 году заключением мира и укреплением королевской власти. Кардинал Мазарини помирился с принцем Луи II Конде, которому Испания решила отдать самостоятельное княжество у северной французской границы. Был отменён и заочный смертный приговор принцу за измену Франции и её монарху Людовику XIV, который женился на Марии-Терезии, дочери испанского короля Филиппа IV. Конде был восстановлен во всех своих титулах и правах, но 8 лет оставался не у дел.

В эти годы принц оказался втянутым в борьбу за польский престол в 1660-1669 годах. Однако французский король Людовик XIV, который сначала поддерживал кандидатуру Конде, впоследствии склонился к кандидатуре герцога Нейбургского, хотя в самой Польше имя принца-полководца было очень популярно и местная аристократия связывала с новым польским монархом в его лице определённые надежды.                   Благодаря своему полководческому таланту и политическому влиянию при королевском дворе принцу Конде удалось вновь стать командующим французской армией. В 1669 году он по поручению короля Людовика XIV всего за 14 дней завоевал Франш-Конте. В 1672-1673 годах командовал французскими войсками в Испанских Нидерландах, но без особого успеха, хотя победы над нидерландцами у него были.

Конде довелось сразиться с не менее известным полководцем той эпохи принцем Вильгельмом III Оранским — у Сенеффе 8 августа 1674 года. Армия Франции насчитывала 45 тысяч, фламандско-испанское войско — 50 тысяч человек. Принц Оранский, найдя позицию противника неудобной для атаки, начал отступать к Ле-Кене, открыв свой фланг. Опытный Конде сразу же воспользовался такой ошибкой и в атаке рассеял часть союзных войск фламандцев и испанцев. Однако принц Оранский укрепился в Сенеффе, откуда французы не смогли его выбить. Продолжительное 17-часовое сражение так и не выявило победителя.

Однако Сенеффское сражение имело самые благоприятные последствия для Франции. Союзники, потерявшие в нём около 30 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными, скоро отступили в Голландию. Был сорван план Вильгельма Оранского вторгнуться в Северную Францию.

Последнюю военную кампанию в своей полководческой биографии принц Луи Конде провёл в 1675 году, воюя в Эльзасе. Там ему удалось оттеснить за Рейн прославленного полководца Священной Римской империи графа Монтекукули. После гибели маршала де Тюренна и пленения другого французского маршала Франсуа де Креки, Конде принял командование их войсками.

Он был уже пожилым и страдающим ревматизмом человеком, так что ему все же пришлось отказаться от дальнейшего командования королевскими войсками. В конце 1675 года Конде подал в отставку и последние годы жизни провёл в своём владении Шантильи. Скончался он в Фонтенбло.

Во всех войнах, в которых участвовал принц Луи Конде, он демонстрировал прежде всего высокое тактическое искусство. Отличительной чертой прославленного французского полководца являлись его знаменитые «вдохновения». Благодаря этому он не раз побеждал противников, которые превосходили его в силах. Но Конде современники справедливо корят за то, что ради быстрого и сильного натиска он не щадил людей. Своих солдат на войне он не берег. Войска Конде на чужой территории прославились грабежами и насилием.       http://biopeoples.ru/polkovod/344-konde-lui-ii-burbon-veliki...  

 
 

Галина л. 6 сен 13, 04:39
+3 0
Статьи с 1 по 10 | всего: 14

Последние комментарии

нет комментариев

Поиск по энциклопедии