Георгий Драконоборец предлагает Вам запомнить сайт «Этносы»
Вы хотите запомнить сайт «Этносы»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Песни, запрещенные в СССР

развернуть

Эту тему, беседу нескольких знающих людей о запрещенных песнях советской эпохи

Я ставлю для Драконоборца и всех любителей авторской песни и просто шансона

 

 

Иван Толстой: 

«Песни, запрещенные в СССР» – так называется новая книга московского историка подпольной эстрады Максима Кравчинского. Книга (как и предыдущая, которая, напомню, была посвящена эмигрантской песне) вышла в нижегородском издательстве «Деком».

С чего начнем, Максим?

 

Максим Кравчинский: Начнем, наверное, с 1861 года, когда было отменено крепостное право. Большая масса бывших подневольных людей оказалась в городах и сформировала новое мещанское сословие. И самым популярным инструментом в этой среде оказалась гитара. Стали появляться на свет многочисленные произведения городского фольклора, самым ярким образцом этого является знаменитая «Цыганская Венгерка» Аполлона Григорьева, которую поют и поныне. Масса песен, у каждого сословия были свои знаменитые песни нищих, которые умерли буквально в 60-х годах 20-го века. Были песни каторжанские, шансонетки французские перепевались на русский мотив. Вот тогда появилось что-то похожее на сегодняшний шансон, появился жестокий романс на русский лад. Это последняя треть 19-го века.

 

Иван Толстой: Скажите, в тех песнях, которые поют сегодняшние исполнители, или, если мы все-таки говорим о советской эпохе, в советское время, что оставалось из дореволюционного репертуара и оставалось ли что-нибудь?

 

Максим Кравчинский: Да, оставалось. Как бы жанры ни развивались, звучали шансонетки, куплеты на злобу дня. Звучали они с подмостков различных кафе-шантанов, потому уже перед революцией появились кабаре. И тут интересный момент, что репертуар в первые годы революции остался практически неизменным. Конечно, произошли поправки, зазвучали песни на злобу дня, но новая власть на положение дел на эстраде внимания не обращала первое время. И лишь на закате НЭПа, в 1929-м году, была создана организация под названием РАПМ – Российская Ассоциация Пролетарских Музыкантов, чьей задачей как раз стало искоренение чуждых новому пролетарскому государству жанров на эстраде. Началась борьба с фокстротом, с цыганщиной, с танго, с блатными песнями, с рассказами, зарисовками на злобу дня, с сатирой. Все это выкорчевывалось безжалостно.

Репертуар артистов был поделен на 4 категории. В репертуар Г - контрреволюционный - попали многие романсы, которые еще буквально за год до этого звучали. Это и «Дорогой длинною» Бориса Фомина, и «Караван» Прозоровского. В общем, много талантливых композиторов и исполнителей были просто отлучены от сцены. С цыганщиной вообще развернулась страшная борьба. Вышла брошюра в 1930-м году, которая называлась «Против нэпманской музыки», где было сказано, что «цыганщина - это откровенная пропаганда проституции». И все жанры, чуждые новой пролетарской власти, просто выкорчевывались. Кто-то ссылался в лагеря, а кого-то просто затирали, и люди умирали в нищете. Это были предпосылки того, что определенные стили музыкальные, определенные направления были загнаны в подполье. А выжили они довольно просто - часть эмигрировала вместе с Первой волной, и люди просто запомнили эти песни, они продолжали звучать уже в эмиграции. С пластинок Лещенко, Вертинского и многих других звучали романсы, которые больше не исполнялись в советской России. Вторым моментом стало то, что хоть и выкорчевали их, по крайней мере, попытались выкорчевать цыганщину из советской эстрады, но в ресторанах она исполнялась. В ресторанах хоть и был надзор за ними, была создана организация ОМА – Объединение Музыкальных Ансамблей, в задачу которой входило курировать музыкальные коллективы, работающие в ресторанах, на предмет исполняемого репертуара, идеологической выверенности его… В ресторанах заполняли такой документ под названием «рапортичка», где докладывали, что было использовано столько-то песен советских композиторов. На самом деле, все мы помним, что рестораны - это такие островки нэпа в СССР, и исполнялось там все, что угодно, – и «Мурка», и «Лимончики». Именно за этим туда шли люди. Даже больше не за едой, а за культурным отдыхом - вкусить то, что не звучало с официальных подмостков.

И третий фактор, о котором, собственно, и написано в моей книге больше всего, это появившиеся магнитофоны. Предтечей были «песни на ребрах» – самопальные пластинки, записанные на рентгеновских снимках. А развитие магнитофонной культуры позволило любому гражданину сесть дома, взять гитару и записывать любой репертуар. С этим справиться власти уже не могли.

 

Иван Толстой: Что пели вокруг вас? Были ли в вашей молодости артистически одаренные, но малоизвестные люди? Мой собеседник – киносценарист, коллекционер и журналист Александр Шлепянов.

 

Александр Шлепянов:Переделки, такие как бы нелегальные песни, я услышал, когда еще у меня было незамутненное пионерское сознание, где-то лет в 12. Вернулся с фронта мой брат, к нему приходили бывшие сослуживцы, артиллеристы. И они не пели «Артиллеристы, Сталин дал приказ…», они не пели официальные бравурные песни, а пели переделки. Например, «Темную ночь» они пели так:

 

Ты меня ждешь,

А сама с лейтенантом живешь,

И у детской кроватки тайком

Сульфидин принимаешь…

 

Чтобы сегодняшний слушатель понял, о чем идет речь, сульфидин и стрептоцид - это были такие лекарства времен войны, которыми лечили все болезни, в том числе, и венерические. Про войну вообще песен правдивых официальных практически не было, люди переделывали официальные, писали какие-то стихи и пели их. И вот однажды я услышал в стройотряде, как пели на стихи Юры Голубенского. Был такой поэт на юрфаке в Ленинграде.

 

Мне снился бой, тяжелый долгий бой,

Гремели танки, били минометы.

Мне снилось, что склонился надо мной

Нестроевик из похоронной роты.

Дивизия ушла вперед уже,

Над арьергардом тают клубы пыли,

Остался только я на рубеже,

В чужой земле меня навек забыли.

Мне снился город, где в гранитный берег

Колотится ломающийся лед,

Мне снилась мать, она еще не верит,

И девушка, она уже не ждет.

Мне снилось, что проходят эшелоны

Вдоль перелесков, пашен и лугов

И что поют слепые по вагонам

Про чью-то легендарную любовь.

Мне снилось, что распутицу кляня,

Мои друзья домой, в Россию, едут,

Мне снился дом, в который без меня

Они войдут отпраздновать победу.

Они войдут в него, смеясь, гурьбой,

Забыв о том, что с ними нет кого-то,

Мне снился бой, тяжелый долгий бой,

Гремели танки, били минометы.

 

И вот интересно, что Юра Голубенский, устав от безденежья, бросил писать стихи и стал официальным журналистом. И, как официальный журналист, вынужден был писать всякие гадости, в том числе, ужасно прославился своими статьями про Бродского. Но он-то стал другим, а песни остались теми же, которые шли вразрез с официальной пропагандой.

Потом еще была такая песня, которая как бы зачеркивала советскую нелюбовь к пропавшим без вести. А пропавших без вести очень преследовали как бы даже в их отсутствие. Не платили семьям пенсии и, вообще, они считались чуть ли не врагами народа. А песня была такая:

 

И подведен героем счет,

Еще не все пришли с войны,

Не все, а родина их ждет.

Пришли домой дожившие,

Пришли домой погибшие,

И лишь пропавших без вести

Сколько уж лет, все нет и нет.

 

Вообще эти переделки лечили людей от официальной пропаганды, чтобы те с ума не сошли просто. И когда историки будут изучать советскую эпоху, то по этим переделкам они узнают гораздо больше, чем из официальных песен и стихов. Тот, кто соберет все эти переделки, сделает большое дело. Например, сейчас принято идеализировать советское прошлое, говорить, что тогда не было взяток. На самом деле все было. Вот переделка официальной песни. Например:

 

Товарищ Бровкин захотел в командировку,

В командировку, в командировку.

Но не хотел ему помочь директор треста,

Ему помочь директор не хотел.

Но сыну директора Бровкин

Подарил заводной самолет,

И вот товарищ Бровкин опять в командировке

Кто ищет - тот всегда найдет.

 

Или такая была переделка:

 

По аллеям тенистого парка

С пионером гуляла вдова,

Пионера вдове стало жалко,

И вдова пионеру дала.

Почему же вдова пионеру дала,

Почему, расскажите вы мне?

Потому что у нас каждый молод сейчас

В нашей юной, прекрасной стране.

 

То есть песни обслуживали это великую утопию, советскую мифологию, а пародии возвращали нас к реальности, и здоровое скептическое начало помогало как-то выжить в этом сумасшедшем доме.

 

Максим Кравчинский: После войны на руках у населения оказалось большое количество патефонов, пластинок привезенных, а также аппаратов немецкой фирмы «Телефункен», которые позволяли записывать пластинки самому, практически в домашних условиях. Для этого надо было взять те самые снимки из рентген-кабинета и определенным способом, почти так, как сейчас нарезают CDR на компьютере, нарезать пластинки гибкие. И уже в 1946 году в Ленинграде талантливый звукорежиссер-самоучка, пройдя войну, привез такой аппарат и создал артель звукозаписи. Подразумевалось, что любой человек может зайти туда, наговорить что-то звуковое - письмо или спеть что-то под гитару, - а потом передать своим знакомым. Но основная работа в этой артели начиналась ночью. Группа молодых людей, запасшись материалом, всю ночь резала пластинки с ходовым репертуаром. А самым ходовым был запрещенный Утесов, эмигрантские песни, которые проникли в страну, – Вертинский, Лещенко, Морфесси, Козина ранние вещи, потому что Козин к тому моменту находился в заключении. И они распространялись через гибкие пластинки.

Известно, что было несколько подпольных фирм уже в 1946 году. Одна из студий называлась «Золотая собака». Молодые ребята придумали фирменный штамп, который ставился на пластинку, и покупатель уже знал, что здесь материал будет качественный. Впрочем, все это, конечно, при Сталине долго продолжаться не могло, в 1948 году, на волне борьбы с низкопоклонством перед Западом, была произведена зачистка, и пайщики этой «Золотой собаки» были арестованы на несколько лет. Впрочем, отбыв сроки, они продолжили заниматься своей деятельностью, и продолжалось это в масштабах страны до начала 60-х годов. Такие подпольные синдикаты были вытеснены появившимися магнитофонами, которые стали фактически могильщиками музыки на ребрах. И вот одним из первых проектов «Золотой собаки» в конце 50-х годов, когда еще и на ребрах была музыка и магнитофоны появились, они нашли своего товарища, певца-самоучку, которого звали Всеволод Степанов, придумали ему псевдоним Сева Никольский, и он записывал в сопровождении трио гитаристов или небольшого ансамбля два концерта. Этот исполнитель умер несколько лет назад в Петербурге, но остался его диск. Он был выпущен недавно, и одну из песен я хочу показать. «Избушка» называется композиция. Такой псевдоцыганский романс.

 

(Звучит «Избушка»)

 

Следующая глава у меня называется «Официальные лица в запрещенной песне». Явление было модное в те годы. Магнитофоны были далеко не у каждого, а были у людей состоятельных, а некоторые, довольно известные и уважаемые люди, далеко не музыканты, пытались сами дома записывать неофициальный репертуар. Яркий пример - это музыкант, которого любители жанра знают как Виталия Крестовского, музыкант из Петербурга, на самом деле имя этого человека было Валерий Павлович Цыганок. И занимал он, ни много, ни мало, пост замдиректора крупного ленинградского завода по ремонту электронно-вычислительной техники. То есть такой номенклатурный работник средней руки с личной «Волгой», с шофером. Но он был влюблен в песню, учился вокалу, пытался пробиться на эстраду. Безуспешно. И он пошел по пути подпольного музыканта. В 1978 году он записал первый альбом с ансамблем «Крестные отцы» – отсюда и псевдоним его, дабы скрыться абсолютно от властей. Записал программу с известными одесскими песнями и спел, кстати, одним из первых, композицию «Сигарета, сигарета». Она приписывалась ему. (На самом деле эту песню написал культовый в бардовской среде человек Арон Круп. Он трагически погиб в 1971 году во время туристического похода в Саянах. Сам он из Белоруссии был. И песню он написал в 1959 году). Но исполнена она была многими, в том числе Виталием Крестовским. Он продолжил подпольную карьеру, записал в начале 80-х альбом. Потом перестройка, все стало можно, и в 1992 году он приступил к записи уже легального альбома с братьями Жемчужными. Альбом вышел на виниловом диске уже в новой России в 1993 году, получил название «Эта жизнь кабацкая». Но произошла трагедия. Через два дня после презентации пластинки Виталий Крестовский, он же Валерий Цыганок, умер от инфаркта.

 

(Песня)

 

Иван Толстой: Песни на иностранных языках, идиш, как особый случай, они каким образом были запрещены, что позволялось, а что нет? Эдита Пьеха пела по-польски, например, открыто и демонстративно, кто-то исполнял песни на румынском языке, на молдавском.

 

Максим Кравчинский: Как музыканты вспоминают, было разрешено такое-то количество песен советских композиторов, такое-то количество песен из стран социалистической демократии и одна песня, как правило, в программе какого-то западного артиста. Как правило, если исполнялась Сантана, мне в интервью недавно вспоминал Гарик Кричевский, то эта композиция подавалась как песня «угнетенного афро-американского населения США». Только так она могла звучать с советской эстрады. А что касается идиша, то тут вопрос особый. Политика антисемитизма в СССР известна, и практически не звучали даже народные песни.

 

Иван Толстой: Коснувшись еврейской темы, нельзя не вспомнить о подпольном авторе, чьи стишки и песенки знали в Советском Союзе абсолютно все – как, может быть, знали только Пушкина. Константин Беляев. Это он в свое время сочинил запоминающуюся пародию на ширившийся антисемитизм – «Если в кране нет воды». Константин Николаевич, а можете вы себе представить песню тех лет – одновременно честную, и принятую властями?

 

Константин Беляев: Может быть, кто-то и мог сочинить, но, во всяком случае, не мои песни. Мои песни нельзя было, чтобы они официально прозвучали где-то на солидной площадке. Возьмите те же куплеты про евреев. Где я мог официально петь про евреев?

 

Вот упал метеорит,

А под ним еврей лежит.

Это шо, бля, за напасть –

Негде камушку упасть!

Евреи, евреи, кругом одни евреи…

 

Или, например, где можно было спеть:

 

На Дерибасовской случилася холера,

Ее схватила одна бэ от кавалера,

Путь бога нет, но бог накажет эту бабу,

Что в подворотне … дала арабу?

 

Такие песни, которые хорошо слушались на вечеринках, на днях рождения, в тесной компании, я пел на свадьбах, все хохотали, а так, чтобы с площадки где-то с большой, солидной - это немыслимо.

 

Иван Толстой: Замечание к еврейско-антисемитской теме. Киносценарист Александр Шлепянов.

 

Александр Шлепянов:Переделки песен откликались на самые разнообразные темы. Вот, например, тема государственного антисемитизма:

 

От Москвы, до самых до окраин,

С южных гор, до северных морей

Человек проходит, как хозяин,

Если он, конечно, не еврей.

 

Или другой куплет:

 

За столом никто у нас не Лившиц…

 

Так что, как видите, не было на самом деле запретных тем, обо всем можно было петь. Но в переделках.

 

Иван Толстой: Вопрос Константину Беляеву. А вас никогда не подмывало пойти на компромисс: разве не каждому артисту хочется широкой публики?

 

Константин Беляев: Вы же, наверное, в курсе, что меня посадили. Нашелся официальный предлог – запись музыки. Нарушение статьи 162, якобы тиражирование магнитофонных записей. А на самом деле мне сказали следаки, которые мною занимались: «Теперь вы будете свои гнусные песенки распевать в местах не столь отдаленных». В общем-то, мне, конечно, приходилось в институте выступать, тоже петь. Я пел песни советских композиторов. На День победы, предположим, мне нравились многие песни о войне, песни военных лет, они же прекрасные песни. То же самое было и на зоне. Я в ансамбле там пел, и всегда пели песни советских композиторов, военных лет. А частным образом я пел совсем другие песни.

 

Иван Толстой: А когда вы оказались на зоне, там приходилось вам исполнять ваш репертуар?

 

Константин Беляев: Исполнял только в узком кругу. Допустим, приглашали меня в какой-то отряд. Допустим, я был в 4 отряде, на проверке походил кто-нибудь из 6 или 7 отряда: «Константин, давай приходи сегодня. У нас есть гитарка. Попоешь нам немножко что-нибудь лирическое». Там, кстати, не любили типичный характерный блатняк. Они любили песни про маму, как она ждет своего сынка, как быстрей на свободу выбраться. Такие душевные, лирические песни. На зоне меня не просили петь о воровстве, о грабежах. Такую тематику не просили.

 

Иван Толстой: Максим, куда мы движемся дальше?

 

Максим Кравчинский:Интересный феномен советского времени - это ресторанные ансамбли, которые распространялись через магнитофонные ленты. Информация о них крайне скудная. Остались только названия: «Воркутинцы», «Магаданцы» и «Слепые» - самые известные три ансамбля времен 60-80 годов. Вкратце о каждом. «Магаданцы» - это Анатолий Мезенцев, музыкант, который просто работал в Магадане в ресторане, там была записана программа песен, потом он сотрудничал с Аркадием Северным. Сейчас он жив-здоров, живет в Тихорецке, продолжает писать, но уже в стол. Осталась запись 70-х годов. Я хочу показать не аутентичную запись «Магаданцев», а исполнение Мезенцева совместно с Северным в Тихорецке в 1979 году. Известная песня «Поспели вишни».

 

(Песня)

 

«Воркутинцы» - это одесский коллектив, о котором известно крайне мало. Назывались они так то ли для конспирации, то ли потому, что они часто выступали, подрабатывали в ресторанах Воркуты в зимний или в летний сезон. И вот получился такой легендарный коллектив. Информации мало, но пели здорово. Поставлю известную песню «Лимончики».

 

(Песня)

 

Иван Толстой: Максим, а кто такие «Слепые»?

 

Максим Кравчинский: Группа была создана в Курске. Дело в том, что после войны, когда появилось много инвалидов, в Курске было создано музыкальное училище для слабовидящих детей. Таких музыкальных училищ всего два в Европе. Отбирали талантливых детей по всей стране, они приезжали туда, их учили игре на аккордеоне и на разных других инструментах, и в самом начале 70-х годов группа этих талантливых музыкантов, совсем молодых, собралась и записала несколько программ с таким неофициальным репертуаром. Интересно, что ребята пели даже матерные песни, что попадало даже под статью УК. Пели и не боялись. Их прозвали в народе «курские соловьи», а второе название было «слепые», потому что все музыканты были плоховидящие. Они пели интересные песни, одну из них я сейчас поставлю. Но самый легендарный случай, касающихся их, произошел в 1975 году. Недавно была программа по НТВ на эту тему. Случилось так, что из военной части в Курске сбежали два солдата-срочника, захватив оружие. И они захватили в заложники семью в доме, который фасадом выходил прямо на центральную площадь Курска. Убили несколько человек из семьи. Были, конечно, захвачены. И вот эти «курские соловьи» написали потом песню по этим событиям. И как бы имели большие неприятности. А вообще, по большей части, они исполняли дворовый репертуар. Делали это великолепно, потому как профессиональные музыканты. И одну из песен я хочу показать, которая называется «Родник». Яркий образец дворового репертуара.

 

(Песня)

 

Иван Толстой: Максим, но ведь странное дело: при всей своей запрещенности, блатные песни можно было услышать прямо с советского экрана. Скажем, Юрий Никулин пел «Постой, паровоз, не стучите колеса»…

 

Максим Кравчинский: Блатная песня, как ни удивительно, абсолютно открыто звучала в советском кинематографе и в советском театре. Конечно, это было, прежде всего, иллюстрацией отрицательных персонажей, но, тем не менее, это факт. И многие песни, считающиеся сегодня блатными, чуть ли не нэпманскими или старинными воровскими, были написаны советскими композиторами и поэтами. То есть они еще получали за это зарплату. И вот яркий пример - известная песня «Кралечка» или «Пиковая дама». Ее написал известный композитор Андрей Эшпай и поэт Владимир Карпеко. В 60-е годы на Одесской киностудии снимался фильм, по-моему, «Страницы былого», и там от лица героя по имени Яшки Пятачок, такого хулигана, звучала эта песня. Он шел с двумя друзьями, в руках была гитара, цеплял встречных девушек и напевал эту песню. Сегодня она исполнена многими, но в то время появилась гитарная запись, которая приписывалась известному артисту Николаю Рыбникову. Голос очень похож, сейчас мы эту песню покажем. Но материал стал столь популярен, что Рыбникова вызвали в КГБ и сказали: «Зачем вы, уважаемый артист, поете неправильный репертуар?». Он сказал: «Это не я». Пленку взяли на экспертизу, и она показала, что все-таки это не Рыбников. Думаю, что в КГБ не ошибались. И когда уже шла работа над книгой, мне позвонил один коллекционер из Новосибирска, известный в наших кругах, и сказал, что эта запись не принадлежит Рыбникову, а поет ее молодой – кто-то бы вы подумали? – Юрий Визбор. Пусть слушатели сами услышат материал и примут решение. Для меня до сих пор остается загадкой, кто это звучит.

 

(«Кралечка»)

 

Иван Толстой: Я спросил киносценариста Александра Шлепянова, приходилось ли ему присутствовать при подпольных концертах или записях музыкантов?

 

Александр Шлепянов: Я сам сделал в свое время первую нелегальную запись, практически полную, Окуджавы и этим горжусь. Это было в 1960 году. Я работал тогда на телевидении. У меня был такой альманах Литературно-театральный Ленинград, и я в нем выпустил Евтушенко тогда очень модного, Беллу Ахмадуллину и Булата Окуджаву, который стал петь свои песни. Уже во время передачи начали звонить из обкома, говорили, что это за нищий из электрички, выключите, и так далее. Но я не выключил. Из-за чего на следующий день пришлось уйти с телевидения. Но дело не в этом. Прежде, чем уйти, мы со звукооператором Гришей Франком нелегально забрались в главную студию и записали полный концерт Булата. И потом эта запись необыкновенно разошлась по всей стране. Так как там были какие-то марашки, то я всегда узнавал ее, когда слышал. И это было начало огромной популярности Булата.

 

Иван Толстой: А как вы объясните, что власти все-таки не очень трогали подпольных музыкантов? Притесняли их, разумеется, но ведь могли и гораздо лютее…

 

Александр Шлепянов: Дело в том, что органы, каковы бы они ни были, они все равно состояли из обычных советских людей, которые прекрасно понимали, чего стоит советская власть. Поэтому дома они сами пели эти песенки, переделки, они, кроме того, прошли те же самые пионерские лагеря и стройотряды. Это был их родной фольклор. Преследовать его было просто глупо, тогда надо было бы пересажать всю страну – некому было бы работать и в армии служить.

 

Иван Толстой: Но сколько веревочка ни вейся… Кончилась и советская власть. А когда же закончились запрещенные песни?

 

Максим Кравчинский: Вся эта история с запрещенной песней длилась, условно говоря, до 1988 года. Самый громкий из тех лет это арест Александра Новикова в 1984 году за его альбом «Зимний извозчик», который был записан в Свердловске. Он получил по приговору 10 лет тюрьмы, хотя формально это было сделано не за песни, а за спекуляцию музыкальным оборудованием, но все понимали, что власть преследует его за язвительные зарисовки о социалистическом строе. И следом за ним, несколько лет спустя, Никита Джигурда, известный сегодня актер, в 1986 году записал цикл альбомов – «Перестройка», «Ускорение», «Гласность», где просто без всякой завуалированности, присущей Галичу или Высоцкому, абсолютно открытым текстом клеймил пороки перестройки и цены, которые полезли вверх, и антиалкогольную компанию, и лично Горбачева. Конечно, это было нечто. Потому что Советский Союз еще был в полном расцвете, ничто не предвещало беды, и тут человек с такими текстами. Власти, конечно же, не могли не обратить на него внимания, он сидел в дурдоме - советская психиатрия была известным карательным органом в те времена. Он пел на Ваганьковом кладбище на могиле Высоцкого при большом скоплении народа, его пытались запихивать в милицейский бобик, ломали ему пальцы. Вот это агония – власть против песни. И агония этого явления. Пожалуй, такими людьми стали Александр Новиков и Никита Джигурда.


Опубликовал Даниил Носков , 12.06.2015 в 22:23

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Даниил Носков
Даниил Носков 12 июня 15, в 22:32 Текст песни " Созрели вишни"


Поспели вишни в саду у дяди Вани, У дяди Вани поспели вишни, А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане, А мы под вечер погулять как будто вышли. А ты, Григорий, не ругайся, а ты, Петька, не кричи, А ты с кошёлками не лезь поперёд всех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Ребята, главное спокойствие и тише, А вдруг заметят, не заметят, нет не заметят. А коль заметят, то мы воздухом здесь дышим,- Сказал с кошёлками соседний Петька. А ты, Григорий, не ругайся, а ты, Петька, не кричи, А ты с кошёлками не лезь поперёд всех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. А ну-ка, Петя, нагни скорее ветку, А он все бабки в карманы ссыпал, Видно, Петя, перегнул ты слишком ветку, И вместе с вишнями в осадок выпал. А ты, Григорий, не ругайся, а ты, Петька, не кричи, А ты с кошёлками не лезь поперёд всех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Пусть дядя Ваня купает тётю Груню В колхозной бане на марчигане, Мы скажем вместе - спасибо, тётя Валя, А дядя Ваня, и дядя Ваня. А ты, Григорий, не ругайся, а ты, Петька, не кричи, А ты с кошёлками не лезь поперёд всех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, У дяди Вани поспели вишни. А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане, А мы под вечер побухать как будто вышли. А ты, Григорий, не ругайся, а ты, Петька, не кричи, А ты с кошёлками не лезь поперёд всех. Поспели вишни в саду у дяди Вани, А вместо вишен теперь весёлый смех. «Скопировано с сайта www.karaoke.ru»
Текст скрыт развернуть
5
Михаил Анохин
Михаил Анохин Даниил Носков 12 июня 15, в 22:42 Много чего не пели по советскому радио и наверное правильно. Безвкусицы и пошлятины - зашкаливало. Я хорошо помню как после войны еще долго долго ходили и пели то ли слепые, то ли под них косящие. Иногда это был просто набор жалостьливостей, соплей и слюнь. Но бывали и шедевры. Много хороший песен было в кинофильмах.
Сейчас вообще не поют, а воют или бормочут скороговоркой невнятицу.
Даже старые песни проверенные временем если споют то плеваться охота! Без души поют, как проститутки своё тело отдают.
Текст скрыт развернуть
8
Георгий Драконоборец
Георгий Драконоборец Михаил Анохин 13 июня 15, в 09:42 Много чего не пели по советскому радио, Михаил. Что- то правильно не пели. Потому что было низкого уровня. Что- то не пели по совсем другим соображениям.
Автора песни "Четвертые сутки пылают станицы" так и вовсе посадили за песню: а песня- то неплохая и со смыслом, др.дело что не всех этот смысл устраивал, но для потомков тех, чьи станицы пылали песня была понятна, и для потомков Русских дворян- тоже.
Текст скрыт развернуть
1
Георгий Драконоборец
Георгий Драконоборец Даниил Носков 13 июня 15, в 09:44 Ну все смешал в одно кучу, Данила.
Но за " вишни" спасибо.
Текст скрыт развернуть
1
Михаил Анохин
Михаил Анохин Георгий Драконоборец 13 июня 15, в 13:28 Это правда! Революции они вытворяют и не такое, по смыслу и сути своей. А потом долгое эхо.
Например БАЛЛАДА О ДАУРСКОМ БАРОНЕ - автор Несмелов, расстрелянный ЧК.
Вот Вам пример глубочайшего диалектического членения со-вести в стихотворении кузбасского поэта Геннадия Юрова.
Начало
«Жить желая достойно, Говорим неспроста: Если совесть спокойна, Значит совесть чиста».
Заканчивает:
«Этой болью невольно Рвется с губ и с листа – Если совести больно, Значит совесть чиста».
Так вот реальна только боль! Все остальное в жизни иллюзорно. Если в песне и особенно в исполнителе есть боль, то на выходе мы получаем божественный катарсис!
Если в песни: бам-бам-бам и в исполнители: дрыг-дрыг ногой, то хочется в такт этой музыке и этому исполнению дать ближнему своему в морду!
Текст скрыт развернуть
2
Рушан Мухамеджанов
Рушан Мухамеджанов Даниил Носков 10 ноября, в 16:06
вот там звучание песни Поспели вишни мне больше нравится...))
Текст скрыт развернуть
0
федоров валерий
федоров валерий 12 июня 15, в 23:20 Вот,если незнают,то придумают..Гарик Кричевский...А Гари к Кричевский слушал передачу "На всех широтах" по "Маяку" ,например...Сантана..угнетенные империалистами нарогды:хрень-то зачем писать...Это уже как-то грустно... Текст скрыт развернуть
0
Александр Базилев (актёр)
Александр Базилев (актёр) 12 июня 15, в 23:29 Не знаю чем Вы хотели уязвить Драконоборца, но я при всех недомолвках, уважаю этого Советского Офицера.
И жаргонные песенки нельзя сравнивать с шансоном. Шансон, французское слово, это Дассен(сын одесских евреев, очень люблю и уважаю, даже тексты в театре поём на хранцузейском), Матье, Пьаф, да та же Каас. Вот он шансон. А то что крутят у нас по радио называется жёстко и ёмко - БЛОТЬ. И Тёмная Ночь - скорее народная баллада, а не шансон. А воровские вирши, положенные на музыку тоже смешно называть шансоном... С ув. актёр театра и кино. Александр Базилев.
Текст скрыт развернуть
6
Георгий Драконоборец
Георгий Драконоборец Александр Базилев (актёр) 13 июня 15, в 09:36 Спасибо, Александр!
Благодарен. Дурного намерения Данила не имел, скорее искренно не знает разницы между блатняком, раз, шансоном, два, и авторской песней, три.
Кто б тему на эту тему поставил? Поле для анализа было- бы достойным.
Опять же сам подход- все, что было запрещено- несет в себе зерно путаницы.
Запрещали- то по разным причинам.
Текст скрыт развернуть
2
Георгий Пивин
Георгий Пивин 13 июня 15, в 08:38 Интереснейшая статья ! Спасибо ! Текст скрыт развернуть
3
elvira braude Braude
elvira braude Braude 13 июня 15, в 14:48 Интересно было узнать о знакомых и незнакомых песнях и исполнителях... Текст скрыт развернуть
2
Анастасия
Анастасия 15 ноября 15, в 00:10 Гей, славяне, наше слово
Песней звонкой льётся,
И не смолкнет, пока сердце
За народ свой бьётся.
Дух Славянский жив навеки,
В нас он не угаснет,
Беснованье силы вражьей
Против нас напрасно.
Наше слово дал нам Бог,
На то Его воля!
Кто заставит нашу песню
Смолкнуть в чистом поле?
Против нас хоть весь мир, что нам!
Восставай задорно.
С нами Бог наш, кто не с нами —
Тот умрёт позорно.
Текст скрыт развернуть
1
вин стоун
вин стоун 9 января, в 10:14 МОЙ комментарий: в 1952 году пошла борьба с иноязычными (буржуазными) словами - "танго" заменили на пластинках на "медленный танец", фокстрот - "быстрый танец" - музыка оставалась прежней и имена произведений также. В противовес буржуазным новациям - джазом, буги -вуги, рокенролом пропагандировались и широко издавались "благородные" старые танцевальные мелодии - па де катр, па де
патинер, миньон, па де труа, менуэт, краковяк. Подняли на "ура" немецкое гдровское "липси", которое сами немцы из ГДР терпеть не могли. Некто заменил в липси два такта и стал выдавать за своё произведение.
По призыву комсомола стали изобретать новые танцы - стукалочки и пр. Но их не принимали. Потом пошла борьба с чарльстоном, твистом, шейком. Я присутствовал на комсомольском активе, закончившийся танцами, когда секретарь горкома комсомола заявила по микрофону: "Чарльстон запрещён!".ЭТО БЫЛО В ЯНВАРЕ 1963 ГОДА. В Москве в 60-е годы в МГУ разрешали всё - там было много иностранцев, а в рабочих клубах и школах запрещали.
Текст скрыт развернуть
2
Даниил Носков
Даниил Носков вин стоун 10 января, в 07:49 Спасибо Вам за этот интересный комментарий. Всегда дороги воспоминания очевидцев. Я, понятно, не застал того о чем Вы пишите: все это было за десятилетия до моего рождения. Но я читал и слышал о запретах на т н " иностранщину. " сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст.Явление, о котором Вы говорите, ярко показано в фильме Стиляги. Прекрасный фильм. Текст скрыт развернуть
1
Даниил Носков
Даниил Носков Даниил Носков 10 января, в 07:52 Фильм Стиляги был и есть пока в открытом доступе. А вот продюссера, Лебедева объявили в розыск. Разумеется , за мошенничество в особо крупных масштабах. Не успел бы он сбежать на родину " иностранщины"-был по продюссер " в закрытом доступе" Текст скрыт развернуть
0
Рушан Мухамеджанов
Рушан Мухамеджанов 10 ноября, в 16:00 ну наши спецслужбы не могли справиться с внешними врагами,приходилось своих невиновных сажать...лучше бы молодого Горби с Ельциным посадили...твари... Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 16

Поиск по блогу

Последние комментарии

Юрий Костин
Юрий Костин
Александр Шаторный
Рушан Мухамеджанов
спасибо!)
Рушан Мухамеджанов ТИЦИАН.ЖИЗНЬ.КАРТИНЫ.ПОРТРЕТЫ.
Рушан Мухамеджанов
неожиданно!)
Рушан Мухамеджанов РЕФОРМЫ СОЛОНА: ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ФОРМИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВА СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВА
Рушан Мухамеджанов
Рушан Мухамеджанов
спасибо!)
Рушан Мухамеджанов ПОРТРЕТЫ РАФАЭЛЯ
Рушан Мухамеджанов
спасибо!)))))
Рушан Мухамеджанов Египетский музей и собрание папирусов Берлина
Рушан Мухамеджанов
спасибо!)
Рушан Мухамеджанов Подранки
Рушан Мухамеджанов